Колдун знал, что делал, – ударил дозорных так, чтобы оглушить, но не убить и не искалечить. Если бы не малолетний шаман, оказавшийся нечувствительным к его чарам, – брести бы им сейчас связанными в полон, только на милость подлых язычников и надеясь… Где, кстати, мальчишка?
– Где остяк, Ухтымка?! – окликнул молодого казака десятник.
– Не ведаю. – Тот попытался пожать плечами, но вскрикнул от боли.
– Я здесь, старший, да-а! – отозвался из ближних зарослей остяк. – Поди сюда!
– Вот еще, к каждому мальчонке бегать, – недовольно буркнул себе под нос Силантий.
Почесал в затылке и… пошел на зов.
Оказалось – не зря. Малолетний шаман обнаружил логово колдовского дозорного. Несколько рябин с переплетенными ветвями, поверх которых была брошена огромная шкура, местами протершаяся до дыр. Под шкурой между деревьями лениво покачивались три гамака, стоял вместительный кувшин, к одному из стволов был прислонен лук, короткое копье.
Маюни потрогал гамак, оглянулся:"
"– Этот тоже грязный, старший. Вестимо, токмо один в засаде сидел.
На троих место, а одного послали. Не боятся, похоже, да-а…
– Для порядку послали, – согласился, осматриваясь, Силантий. – Коли есть место для стражи, пустовать не должно, пусть даже время и мирное. Однако очага не вижу. Где еду себе караульные готовили?
– Здесь оно, да-а… – Присев возле кувшина, мальчик наклонил его к себе, приложился губами к краю, сделал несколько глотков.
– Суп какой, что ли? – Десятник по примеру остяка присел перед вместительной емкостью, глотнул через край.
– Кисель! Густой, однако… Мыслю, вправду сытный. Нечто они на одном киселе все дежурство сидят? Маюни? – Силантий, распрямляясь, сплюнул: – Ну вот, опять пропал!
Потерев шею, десятник вернулся к месту своего падения. С помощью Ухтымки отволок бесчувственные тела в обнаруженное логово, уложил в гамаки. Перенес под дикарский навес вещи.
– Старший, сюда поди! – позвал его вернувшийся остяк. – Что покажу, да-а…
– За увечными следи! – сурово приказал Ухтымке Силантий.
– Дикарь-язычник тебя, казака, толковей выходит.
Вслед за остяком десятник прошел по узкой тропинке, протоптанной через кустарник, и через четверть часа оказался на берегу мелкого и узкого ручейка, струящегося по желтому песку. Мальчишка уже сидел здесь на корточках, полоща ладони в прозрачной воде. Серебристые мальки вились вокруг пальцев, что-то суетливо склевывая.
– Чего звал, малой? – поинтересовался Андреев.
– Туда посмотри, – указал вниз по течению Маюни.
