Для них равны были все – и тот, кто командовал их племенем, и жалкие существа, еще вчера захваченные в набеге. Равны и свободны – а потому сторожить пленниц они и не собирались.
Слаборазвитые дикари, не тронутые знанием! Понятно, почему все они были воинами – низшей кастой людей в народе сир-тя. Они не знали, что есть те, кто от рождения может быть умнее, сильнее и разумнее и потому обречен не подчиняться, а править!
По примеру прочих дикарей Митаюки бросила грязную дощечку в огонь. Однако поступить так же с руками было невозможно, и она отправилась к реке.
Текучая вода быстро смыла липкий, как смола, рыбий жир, стоило потереть ладони руками. Помыв руки и ополоснув лицо, девушка напилась, пригладила упругие волосы, попыталась хоть как-то расчесать их пальцами, раз уж гребень пропал. На пути к острогу поймала на себе восхищенные взгляды трех молодых дикарей, идущих навстречу, и сердце затрепыхалось, ибо в ее положении небесная красота была проклятием, а не наградой.
Так и есть – широко ухмыляясь, парни жестом позвали ее за собой.
Удел пленниц – смирение. Даже понимая, что с ней станут делать, Митаюки все равно улыбнулась в ответ, пошла, куда указали, остановилась возле сваленного в кучу валежника в стороне от натоптанной дорожки. Парни трогали ее, оглаживали, целовали шею, плечи, потянули вверх кухлянку. Юная шаманка не сопротивлялась – все равно бесполезно. И даже обняла за шею дикаря, который первым начал ее ласкать, покорно опустилась на подстеленную одежду, развела колени, позволяя насильнику подобраться к лону, вскрикнула и нежно погладила его по плечу, когда ощутила в себе чужую плоть.
По девичьему телу скользили сразу несколько рук, трогая соски и бедра, оглаживая колени и плечи, ее касались сразу много губ, целуя губы и бедра, ладони и лицо – и она, как могла, отвечала, опасаясь разозлить своих часто меняющихся хозяев, что никак не могли насытиться своею властью.
Наконец все закончилось. Дикари, посмеиваясь и переговариваясь, ушли, оставив жертву лежать возле валежника.
Немного придя в себя, Митаюки-нэ поднялась и, не одеваясь, побрела к реке, по пояс вошла в воду, присела, омываясь от налипшей на тело грязи, от следов прикосновений и насилия, и выбралась обратно на сушу, лишь когда совсем продрогла. Одеваясь, она заметила бредущую к воротам острога парочку. Девицу в малице, которую она поначалу приняла за сир-тя. По их чувствам было легко догадаться, чем они занимались в стороне от людских глаз.
