– Мужики, хватайте его, тащите!
– О-о, проклятье!
– Беги, не останавливайся! Бог не выдаст, свинья не съест!"
"Выбежав во двор одной из последних, Митаюки увидела, что звери уже вовсю хозяйничают во дворе, раскидывая рогами и бивнями венцы атаманского дома, опрокидывая набок островерхую церковь. Страх чуть отпустил, когда она поняла, что все напущенные на острог твари – травоядные. Не столько злобные и клыкастые, сколько сильные и толстокожие. Они дрались не сами – подчинялись воле сильных шаманов.
Казаки промчались под самой стеной до прохода к морю, волоча за собой стенающего раненого.
Тертятко-нэ, кажется, бежала с ними. На полпути беглецов заметил старый бледнокожий трупоед, распахнул зубастую пасть, побежал за легкой добычей…
– Табекось хая тюкод!!! – наотмашь хлестнула его заклинанием шаманка, заставив в недоумении остановиться.
Заминки людям хватило как раз, чтобы вылететь за двери. Зверь, очнувшись, сунулся было следом, просунул голову – но его жирное тело в проход уже не пролезло, застряло.
– Не отставай! – оглянулся Силантий.
Матвей же просто замедлил шаг и пропустил девушку вперед, настороженно водя носом по сторонам и целясь острием копья в невидимого врага.
Короткая пробежка – и они утонули в тумане, словно растворились в белизне, не видя ничего дальше десяти саженей и, хотелось верить, сами невидимые никому.
– Надеюсь, оторвались, – выразил вслух общую надежду Кудеяр. – Куда мы теперь?
– Вдоль берега, пока своих не нагоним, – ответил ему Силантий.
Около часа беглецы двигались спокойно, никем не потревоженные, и даже начали немного успокаиваться.
Однако внезапно на их пути оказалось несколько мертвых туш. Окровавленные черно-коричневые пернатые твари были размером с лошадь, имели по две ноги с длинными когтями, коротенькие, рыхло опушенные крылышки и вытянутую зубастую пасть.
– Это еще что за курица-переросток? – присев рядом с одной зверюгой, спросил Матвей. – Рана чистая, прямая и глубокая. Похоже, копьем били.
– Волчатники, – ответила Митаюки-нэ.
– Самые страшные звери наших лесов. Умные и всегда голодные. Они куда хуже троерогов и трупоедов. Те сами не нападут, их гнать надобно. Эти же по своей охоте преследовать и убивать станут.
– Проклятье! – выпрямился казак.
– Они впереди, за ватагой по следу идут, – сказал Силантий. – Нам их опасаться незачем. Пошли.
Еще через час путники наткнулись на следы новой схватки: несколько обглоданных начисто скелетов, разбросанные перья, клочья кожи.
