Ратники, имея такое преимущество, теперь в близкий бой не лезли, пятясь от напирающих зверолюдей, отмахивались быстрыми клинками, рассекая протянутые руки, срубая пальцы и рассекая ладони. А в это время их товарищи обходили врагов и рубили спины. Менквы поворачивались… Но что это меняло? Их предыдущие враги кидались вперед и рубили – в спину. Людоеды выли от злобы и бессилия и стремительно таяли числом, падая один за другим.
Воевода Егоров наклонился, тщательно вытер клинок о шкуру, заменявшую мертвецу одежду, а когда выпрямился, убирая саблю в ножны – все уже было кончено.
Последний менква упал под ударами сразу нескольких сабель.
– Отдыхать рано, други мои, – предупредил казаков атаман. – Нужно собрать раненых, пока кровью не истекли, и счесть убитых. Давайте растаскивать туши.
Он сам, подавая пример, попытался откинуть людоеда, распластавшегося на священнике, но не смог. Менква поддался, только когда в помощь воеводе пришел немец.
– Боевой у вас капеллан, клянусь святой Бригитой! – похвалил отца Амвросия Ганс Штраубе.
– Так ведь казак. За спинами отсиживаться не привык, – опустился рядом на колено воевода, приложил ухо к груди священника. – Сердце стучит, значит, жив.
– Повезло. Горло, глянь, как собаки погрызли. Хотя кровь не бьет, вены целы.
– Значит, оклемается. Давай вон под тех людоедов заглянем!
Девицы со всех ног бежали к месту сечи, кидаясь к своим мужчинам:
– Цел, живой?!
– А чего со мной сделается? – только усмехнулся в ответ на тревогу невольницы ее Матвей.
– Вот Кудеяра, похоже, затоптали…
Вместе с Савелием они оттащили одного за другим трех людоедов, подхватили под плечи Ручейка. Паренек завопил от боли, схватившись за плечо.
– Пусти… – наклонилась над раненым Митаюки, провела по телу ладонью, еще раз. – Кость боковая под шеей сломана…
Она коснулась пальцами правой руки ключицы, левую наложила молодому казаку на лоб:
– Нядаховсо-ста, тянан… тянан… тянад… – Девушка помогла раненому сесть, расстегнула пояс, стряхнула на песок ножны и подсумок, снова застегнула, накинула на шею, осторожно просунула руку в получившуюся петлю: – Вот, носи так и ничего не делай этой рукой десять дней.
– Что ты сделала, дикарка? – растерянно спросил Силантий Андреев.
– Вытянула боль, кость поправила, – подняла на него глаза Митаюки.
– Добре… – сглотнул казак и одобрительно похлопал ее по плечу.
