Он, как и следователи, недоумевали - почему девочка пошла с маньяком и добровольно села в машину. Где именно он её подкараулил. Все были почти уверенны, что борода и усы – всего лишь грим. Но ни охрана школы, ни ученики не могли вспомнить кого-либо постороннего – всё-таки праздник, много новых лиц. Следы протекторов также многого не сообщили - ориентировочно определили марку машины похитителя, но на «Жигулях» первой модели ездит почти треть страны. А прорабатывать базу ГИБДД, ища иголку в металлоломе – это как гадать на кофейной гуще.
Ведь водитель мог ездить и по доверенности.
Олег, как на охоте, почуял свою жертву. Записи видеокамер из супермаркета уже были у лучших экспертов, которые не снились и Москве. Его люди рыскали в Заречье без остановок днём и ночью. На ноги были подняты все местные - бомжи, алконавты, братва. Люди буквально рыли землю, лишь бы добыть требуемую информацию.
В преддверии особой «охоты» Олег перестал пить, всё чаще брал в руки то пистолет, то нож. Он ещё не мог определиться, чему отдать предпочтенье, но больше склонялся к ножу.
Он хотел, чтобы его «жертва» мучилась не меньше, чем его дочь. А если повезет – то даже больше.
Он не курил, ни раньше, ни на зоне, ни после. Считал это слабостью. Но нервное напряжение заставляло его всё чаще смотреть на коробку с сигарами, которая стояла на его рабочем столе, для гостей.
Светлана, которая старалась не отходить от мужа ни на одну свободную минуту, которая знала его, возможно, даже лучше его самого, встала с дивана и подошла к мужу, который стоял в вполоборота к окну.
Обняв его руками за талию, произнесла:
- Лежа, не надо. Потом ещё себя пилить будешь. Плохо – выпей! Или пошли в кровать. Тебе расслабиться надо.
Олег с сомненьем посмотрел на жену. Но та, не дала ему произнести и слова.
- Тебе ещё нужны твои силы и нервы, когда вы его найдете, когда найдешь Карину."
"Глаза Олега остекленели, в них загорелась жажда убивать. Он резко прижал тело жены к себе и впился в её губы. Его жесткий поцелуй не обидел её, она лишь теснее прижалась к нему.
Его губы опустились ниже, будто он пытался её выпить всю, не раздумывая, он порвал на ней блузку. Её ищущие руки пытались сорвать с него его рубашку. Подтолкнув её к рабочему столу, он другой рукой одним движением скинул всё со стола на пол. Задрав на жене её домашнюю юбку, он просто сорвал тот лоскут, что до этого именовался стрингами. Не снимая штаны, он расстегнул ширинку и с глухим рычаньем вошел в неё.
