Крик болотной птицы

Ну и чего вы тем самым добьетесь? Где здесь героизм? О вас никто и не вспомнит… Как там гласит ваша русская пословица? На миру и смерть красна, кажется, так? Так вот: мы не предоставим вам такой утешительной возможности — умереть на виду у других…

Полковник хотел развить эту мысль, но вдруг к нему пришла другая идея. Идея эта была сколь проста, столь и удачна. Осененный такой внезапной идеей, полковник даже не сдержался от торжествующей улыбки.

— А впрочем, для чего я вам все это рассказываю? — сказал он. — Во-первых, все это довольно-таки банально.

А во-вторых… — Здесь полковник сделал преднамеренную паузу. — Во-вторых — разве вы сами не убеждали теми же самыми словами пойманных вражеских агентов? Я думаю, что именно эти слова вы им и говорили. Почему я так думаю? Потому, что никаких других, более убедительных слов просто не существует. Ну так теперь у вас имеется возможность сказать эти слова самому себе. Вот и скажите их!

И полковник еще раз улыбнулся. Придуманный психологический ход ему явно понравился.

Он был почти убежден, что это переломный ход и дальше партия будет продолжаться под его диктовку и по его правилам.

И действительно: полковник скорее почувствовал, чем увидел воочию, что сидящий перед ним Стариков задумался. Вайскопф не торопил Старикова: ему казалось, что он его прекрасно понимает — Старикову необходимо было принять решение. А это — процесс непростой. Здесь надо было себя сломать. Да-да, именно так — сломать. Окончательно и бесповоротно.

— Может, вы хотите подумать? — вкрадчиво спросил полковник.

— Нет, — мотнул головой Стариков. — Не хочу…

И эти слова полковнику также казались вполне понятными и психологически обоснованными. Это как нырнуть с обрывистого берега в холодную воду. Тут чем больше думаешь, тем больше появляется сомнений и нерешительности. Значит, нужно нырять, не размышляя. Особенно когда нет другого выбора.

Какое-то время Стариков еще сидел с низко опущенной головой, затем он поднял голову и взглянул полковнику в глаза. Полковник тотчас прочитал этот взгляд.

Он был убежден, что это взгляд сломленного человека. А это означало, что полковник победил. Теперь из Старикова можно было лепить любую фигуру. Точнее сказать, можно было использовать его в любом деле. И он все выполнит.

— Итак, я вас слушаю, — произнес полковник.

— Что вы от меня хотите? — спросил Стариков.

— Мы подумаем, как вас использовать во благо Германии, — ответил полковник. — Разумеется, если ваши слова — искренние.