Крик болотной птицы

Угодишь — будет тебе полный профит, а не угодишь… — Веселый не договорил и лишь развел руками.

Литке спрашивал и у Старикова, и у Лысухина, как у них идут дела. Больше, конечно, он интересовался по этому поводу у Старикова. Лысухин работал с уже завербованными людьми, а вот Старикову приходилось их вербовать.

— Я считаю, — сказал Стариков, — что тот метод вербовки, который применяют другие мои коллеги, малоэффективный.

— Почему? — спросил майор Литке.

— Вчера была речь перед заключенными, — пояснил Стариков.

 — Сегодня — тоже. Завтра будет то же самое. Одни и те же слова и, соответственно, один и тот же эффект. Точнее сказать, почти никакого эффекта. Потому что заключенным приелся такой способ агитации, они его перестали воспринимать. А кроме того, заключенные, насколько я понимаю, внимательно следят друг за другом. Можно сказать, что и среди них происходит агитация, и такая агитация не в нашу пользу.

— Что вы предлагаете? — холодно спросил Литке.

— Индивидуальный подход, — сказал Стариков.

Майор Литке потребовал пояснить, что он имеет в виду.

— Индивидуальный подход — это беседа с каждым, — пояснил Стариков. — Причем без свидетелей. В такой ситуации от человека можно добиться многого.

Майор Литке ничего не ответил. Было видно, что он размышляет.

— Вы готовы к такому методу? — наконец спросил он.

— Да, — ответил Стариков.

— Что ж, попытайтесь, — опять-таки не сразу произнес майор. — Жду от вас результатов. Скорых результатов! — многозначительно уточнил он.

Едва только Стариков вышел от Литке, как к нему тут же подошел Веселый.

— Ну и как, побеседовали? — спросил он.

— Побеседовали, — с нарочитой рассеянностью ответил Стариков.

— И как?

— Нормально, — усмехнулся Стариков. — Решили попробовать новый способ агитации.

— Это какой же? — поинтересовался Веселый.

— Индивидуальная беседа с каждым заключенным, — пояснил Стариков. — Один на один, без всяких свидетелей.

— Вот, значит, как… — произнес Веселый.

Стариков уловил в тоне Веселого недовольство, а еще — растерянность. Причины этого для Старикова были вполне понятны. Теперь-то Веселый не сможет неотрывно присутствовать рядом со Стариковым. А коль так, то и не сможет услышать, о чем он разговаривает с каждым заключенным. А вдруг Стариков будет говорить с заключенными о чем-то запретном? Как Веселому это узнать? А не узнаешь, проворонишь — тогда Веселому несдобровать.