– Ну-ка, ну-ка! – Орлов оживился, нетерпеливо вырвал из рук Шишкина листы, сложил их и принялся быстро читать, бегая глазами по строчкам и неразборчиво бормоча себе под нос: – Та-ак, та-ак… резина самая обычная… Ярославского шинного завода… год выпуска… Вот! – воскликнул он и звучно хлопнул костяшками пальцев по листу. – Имеется изъян на выпуклой части протектора… в виде скошенного треугольника… расположенного на внутреннем скате левого колеса… Да-а, заковыка тут знатная. Не будешь же по всем машинам лазить, выискивать изъян? Шишкин, ты не знаешь, сколько у нас автобаз в городе?
– Одна напротив старого кладбища, – уверенно ответил Шишкин.
– Машин шестьдесят у них точно будет. А может, и больше. А еще есть на заводах, на фабриках, в комхозяйстве, ну и так далее. А если по всей области считать, то… одним словом, много наберется. К тому времени мы как раз на пенсию выйдем."
"– Да-а, – сокрушенно мотнул головой Орлов, – этак мы точно до китайской пасхи будем их проверять.
Была бы хоть какая-нибудь еще зацепка. Ну там, мятая кабина, оторванная подножка, борт поломанный, а так… заковыка, однако. Но попробовать, думаю, стоит. Чем черт не шутит, вдруг раз – и мы в дамках! МУР, вот тебе и МУР, – вспомнил он некстати о московских коллегах и сразу же встрепенулся, словно боевой конь от звука походной трубы: – Ты, Петя, поезжай сейчас на автобазу, притворись, что ищешь себе работу водителем. Ну и там… по ходу дела… как бы нечаянно проясни ситуацию с нужным нам автомобилем.
Но помалкивай, что ты из угро, иначе все дело испортишь. – И по-дружески попросил: – Иди, не стой над душой, иди, милый.
Не свойственное Орлову ласковое обращение, по всему видно, для Шишкина стало полной неожиданностью, потому что он, пока шел до двери, успел раза три-четыре с удивлением оглянуться. А когда закрывал за собой дверь, то сделал это настолько тихо, что даже Капитоныч, вечно недовольный тем, что сотрудники безжалостно хлопают дверью, был сильно впечатлен этим обстоятельством и еще долго стоял со вскинутыми от изумления седыми бровями, не слыша адресованных ему слов.
– Капитоныч, черт бы тебя побрал, – с сердцем повысил голос Орлов, видя, что фотограф находится как будто не в себе, – ты-то что об этом думаешь?
При этом капитан протянул листок и прикрепленные к нему фотографические снимки гипсового слепка протектора шин Журавлеву:
– Взгляни, Илюха, все, как я и предполагал.
