На улице уже вовсю лил дождь, темное небо, затянутое грозными лохматыми тучами, то и дело распахивали зигзагообразные сполохи бело-синих молний.
«Попытаю счастья вон в том доме, – решил про себя Илья. – Откажут – выйду через черный ход с обратной стороны квартала и уйду к чертям собачьим. В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выгонит, а я как-никак все-таки человек».
Он бегом преодолел небольшое пространство между двухэтажными домами, нырнул в арку, влетел в провонявший кошачьей мочой подъезд, распугав своим внезапным появлением серенькую облезлую кошку и черного, со свалявшейся шерстью, худющего кота.
Вид немытого подъезда с его не менее зачуханными обитателями вмиг отбил у Ильи всякое желание селиться в этом доме, даже если для него вдруг и найдется здесь свободное место."
"Содрогаясь от острых запахов, лейтенант по инерции поднялся на пару ступенек и только тогда сообразил, что в этом заброшенном доме давно никто не живет по причине его крайней аварийности после взрыва во дворе авиационной бомбы.
Полуобвалившийся потолок с оголившимися планками, набитыми крест-накрест и похожими на ребра больного человека, подпирал кривой столб, на грязном полу валялись куски отвалившейся толстой штукатурки. Илья еще с минуту постоял на лестнице, бездумно глядя на разруху, затем медленно повернулся и пошел вниз.
На улице дождь уже лил как из ведра, словно небо прохудилось окончательно. Возвращаться в управление под проливным дождем не хотелось, но и оставаться в этом месте не было никакого желания.
Илья вышел на крыльцо, накинул капюшон и побежал, рискуя поскользнуться на мокрой траве, к дровяному сараю, где разглядел небольшой крытый полопавшимся шифером навес. На его ребристой поверхности цвели фиолетово-зеленые проплешины мха.
Привалившись спиной к шершавой дощатой стене, Илья вытер влажные руки о гимнастерку и закурил. Поглядывая то на темное небо с клубившимися черно-синими облаками, то на двор, посреди которого прямо на глазах набиралась большая лужа, дожидаясь момента, когда разбушевавшийся дождь немного угомонится и можно будет вернуться в управление, Илья не спеша курил, наслаждаясь запахом свежего, густо напитанного озоном воздуха.
«Видно, не судьба мне сегодня найти себе приют, – размышлял он. – Орлов, конечно, на мой закидон тоже сильно разозлился и вряд ли теперь разрешит переночевать в отделе. Да и черт с ним! Переночую у кого-нибудь из ребят. А там в лепешку разобьюсь, а комнату себе найду».
