Криминальная история России. 1995 – 2001. Курганские. Ореховские. Паша Цируль

Павел Васильевич Захаров лежал на кровати и молча смотрел в потолок. Синяки и ссадины от ушибов покрывали его лицо. Многие были замазаны зеленкой, чем-то желтым. Андрею стало жаль этого пожилого, можно сказать, пенсионера, избитого собровцами.

– Павел Васильевич, как здоровье? Узнаешь меня? – спросил Андрей.

Цируль повернул к нему голову. Конечно, он его узнал, это было видно. По крайней мере на лице не было той ненависти и злости, так заметной на Шаболовке. Он кивнул.

«Наверное, говорить трудно», – подумал Андрей.

– Вот тебе, на поправку здоровья.

Цируль тихо проговорил:

– Вы что, пряник и кнут чередуете? Сначала избили, а теперь сладостями кормите?

– Я просто поговорить с тобой приехал, – ответил Андрей, – за жизнь. Ты не против?

– За жизнь поговорить можно, тем более не для протокола.

– Какой протокол? У меня ничего с собой нет, – и Андрей зачем-то похлопал себя по карманам.

– Ладно тебе, опер, вижу, что пустой.

– Ладно, не суди их строго, работа у них такая. Они ведь тоже, между прочим, и под пули лезут, и жизнью рискуют, – сказал Андрей, как бы оправдывая действия собровцев.

– Слушай, – спросил Цируль, – за что они, твои менты, меня отдубасили? Я же, когда меня принимали, не сопротивлялся, не бычарился, а лежал себе под капельницей и принимал лекарство через трубку. – Он показал вшитую в шею трубку.

– А от чего лекарство-то?

– Да врачи прописали, – продолжил Цируль, – у меня же злокачественная опухоль легкого обнаружена.

– Что дубасить! – сказал Андрей. – Тебя вообще могли влегкую, – и оглянулся по сторонам, не подслушивают ли их разговор, – просто завалить, и все.

– Да я уже понял. А ты ничего мент, правильный! – снова повторил Цируль.

– Павел Васильевич, мне интересно, а откуда ты кличку свою получил? Много легенд ходит, а мне хотелось бы от тебя узнать.

– А что, тебе это очень интересно?

– Может, книгу про меня собираешься писать?

– А что? Вот на пенсию выйду и напишу про известного российского старосту преступного мира Пашу Цируля.

– Вот и название придумал! – пошутил Цируль.

– А что, хорошее название.

– Давно это было, – продолжил Паша, – я еще пацаном был. Помню, привезли меня на пересылку на Красной Пресне, знаешь такую?

– Знаю, она до сих пор стоит.

– Там тогда четыреста воров сидело и семнадцать фраеров.