Криминальные гастроли

– Что, наши жулики так хорошо поработали, что головной боли вам с Крячко аж на четыре дела наскребли? Доложи.

– Докладываю. Два эпизода мошенничества в Центральном райотделе. Один, о котором мы вчера говорили, афера с метеоритом. Она случилась в мае. И там же была провернута афера с продажей щенка дворняги, которого мошенники с успехом выдали за элитного породистого пса. Это было еще в апреле. В Марьино – июньское дело с освящением фундамента. И еще один эпизод случился в районе Богородское.

В марте некие мошенники – как и во всех остальных наших случаях, мужчина и женщина – продали за полмиллиона рублей фальшивую картину Петрова-Водкина.

– Что еще общего, кроме того, что везде действовали двое? – поинтересовался Орлов.

– Все четыре случая объединяет некая весьма интересная деталь. Все фотороботы преступников, а вернее, мужчины, составленные со слов потерпевших, являются прямо-таки двойниками великих русских писателей-классиков – Толстого, Тургенева и Чехова.

Правда, четвертый персонаж не писатель, но тоже классик только в живописи. Аферист, совершивший преступление в марте, а этот эпизод у нас самый первый в списке, вылитый Петров-Водкин. По крайней мере, так утверждает наш уважаемый следователь Валуев Евгений Александрович, с которым я сегодня общался. Такие вот дела…

– Афера, произошедшая в марте, первая, говоришь? – заметил Орлов.

– Да. Во всяком случае, раньше подобных случаев замечено не было. Или их не было вовсе, или аферисты действовали как-то иначе.

– Хм, – генерал помолчал, раздумывая, а потом решительно сказал: – Раз уж получается такой расклад, то что ж, объединяйте дела в одно производство и тех оперов, которые эти дела вели, привлекайте к работе в качестве помощников. В общем, не мне вас учить. Еще что-то?

– Да, Петр Николаевич, – рассмеялся Гуров. – Кланяйтесь супруге.

– В воскресенье у Крячко на даче увидитесь, сам и поклонишься, – буркнул Орлов и отключил связь.

16

– Станислав Васильевич? Проходите, проходите в комнаты, молодой человек, – Яков Тарасович Сакуров сделал приглашающий жест рукой.

Крячко вошел в просторную гостиную и словно бы очутился в другой эпохе – в квартире конца тридцатых, начала сороковых годов двадцатого столетия, но с современным шиком.