Криминальный симбиоз

Ничего личного, хочу просто знать, как будут обстоять дела с нашим бизнесом, на который мы имеем виды.

Сонька понимала опасения банкира. Была бы его воля, он бы расстался с ней, как расстаются с объектом повышенной опасности. Менты целыми днями сидели на хвосте Меера и он не мог менять правила игры. Банкир должен был делать вид, что они стародавние и добрые друзья.

Больше десяти дней Сонька не видела своего Валентина. Все больше и больше он напоминал ей какой-то странной тоской и вполне реальной тошнотой, которая имела свои объяснения.

Сонька и без гинеколога понимала, что залетела. Страх перед реакцией Валентина сковывал ее желание рассказать об этом. Она еще не знала, как он отреагирует и поэтому решила молчать до того момента когда скрывать этот факт будет совсем не возможно. Она хотела стать матерью.

Осматривая свои новые владения Сонька зашла в телефонную будку и, вставив карту, позвонила. Валентин ждал ее звонка. Схватив трубку, он сказал:

— Можешь поздравить, меня Меер назначил директором «измайловского вернисажа».

— Во как!? — ответил Валентин. — Он что на тебя имеет виды?

— Дурак ты Валёк! Гомосек иметь на меня видов не может.

— Ну, тогда мне понятно почему он тебя сплавил с рублевки. — Сказал Циклоп и загадочно хихикнул.

— А потому что ты, глупенькая, мешала встречаться ему с молоденькими мальчиками.

— Логично, — ответила Сонька. — Я, Валентин, по тебе скучаю. Мне надо хоть краем глаза тебя увидеть. Я же тебя лю….

— Завтра позвонишь, — сказал Циклоп и Сонька услышала короткие гудки.

Валентин четко знал, что у них есть минута, пока полиция отследит разговор. Не дожидаясь того момента когда на линии появится лишнее «ухо» он бросил трубку, вновь торжествуя свою маленькую победу над следственным комитетом.

Первая рабочая неделя Стефании подошла к концу. Подбив дебет с кредитом, Сонька обнаружила, что капитал Меера увеличился по сравнению с лучшими днями руководства Котовского. Деньги были главным козырем в ее повторном сближении с банкиром, и это заводило ее на полную отдачу.

В отличие от Котовского, Сонька была честной. Живя по воровским понятиям, она чужих денег не брала, считая это крысятничеством. Её не интересовала подобная мелочь, ведь со слов Валентина, она знала, что с банкиром идет игра не на один миллион долларов. Её обаяние, её артистический дар, делали свое дело. Уже через несколько дней, она властвовала в выделенной вотчине, как полноправная хозяйка.