Криминальный симбиоз

— Я тебе переселю дура! Это мне Родина, дала за мои заслуги! А ты дура, курей там разводить собралась. Да я лучше продам её, или сожгу. Возьму у браконьеров сялитры, да садану, чтоб колеса вон!

— Иди спать террорист сраный, кому, кому твоя тарахтелка нужна!? Она уже сгнила, и на металлолом даже не гожа!

Дед, сняв валенки и стянув портки, влез в кальсонах на кровать. От обиды, он отвернулся от бабки к стене, и, закрыв глаза, через минуту уже захрапел.

А ночью ему приснился сон: будто бы он со своими сослуживцами сидит в окопе.

Однополчане перед боем курят самокрутки и рассказывают друг другу всякие забавные истории. Последнее время все чаще и чаще ему снились подобные сны. Дед предчувствовал, что совсем скоро состоится его встреча с фронтовыми друзьями. Уже загодя дед приготовил себе и бабке по гробу. Каждое утро, он выползал из хаты и зайдя в сарай, он долго смотрел на обожжённый паяльной лампой гробы покрытые лаком. Потерев их ветошью, Семенович, как звали деда, направлялся на озеро рыбачить. За все время своей жизни на этом озере, дед изучил и знал все рыбные места. По утрам отправляясь на плоскодонке, он проверял сети и вентеря, которые выставлял вечером. Последние годы, после того как из всей деревни он остался один с бабкой, рыбы в сети стало попадать все меньше и меньше. Каждое лето, почти каждую ночь, на озере гремели взрывы, а по осени браконьерские фары электрорыбаков, шныряли по заводям, изводя рыбу ударами тока. Уже два года, дед на удочку ничего не ловил, поэтому особо на берег не рвался.

Однажды вступившись за природное достояние Родины, он с дробовиком, гонял любителей легкой наживы, до тех пор, пока заряд селитры, не разнес его единственное судно в щепки. Сил изготовить новую лодку, у него уже не было, а заказать другую не представлялось возможным. Все жители Алексеевки, не дожидаясь своего конца, съехали на центральную усадьбу. Так и доживал дед, последние годы, вспоминая здесь своих фронтовых друзей.

Еще до рассвета, дед одев свои валенки в галошах и взяв посох, пошел в строну большака.

Автобус из Крестов, отправлялся в семь часов утра, а уже в семь десять, он должен был проезжать мимо Алексеевского перекрестка. Дед знал расписание четко. Он предпочитал выкурить пару самокруток со своим самосадом, чем смотреть на задний номер автобуса. Усевшись на пень, он достал вышитый бабкой кисет. Скрутив козью ножку, он закурил.

— «Я им покажу, как нервы мне напрягать»! — думал он. В его голове еще с вечера созрел разговор с участковым.