Криминальный симбиоз

Поехали домой, баню протопим, тебя на постой определю. Вот дома и пообщаемся почитаешь протоколы допросов. Знаешь, иногда после баньки, да под пивко, хорошие мысли приходят, — сказал Селезнев, зная, что хорошая баня раскрывает всю человеческую сущность.

Селезнев вышел, пропустив вперед столичного гостя. Закрыв хату на замок, он проследовал за Тимофеевым в машину. Селезнев молчал. После того, как москвич поведал ему о деньгах вращающихся в сфере трофейного бизнеса Иван потерял покой. Он погрузился в глубокое раздумье и старался осмыслить информацию.

К десяти часам вечера, баня была готова. Вода, словно в долине гейзеров бурлила в котле, поднимая огромные пузыри. Каменка прямо светилась от раскаленных камней.

— Эх, как хорошо-то как, до костей прожигает, — сказал Иван, и плеснул в каменку немного воды. Пар выстрелом вырвался из дверки, мгновенно наполняя помещение нестерпимым жаром.

— Ваня, только без фанатизма. Мы москвичи народ нежный и не приемлем таких температурно-физических экзерсисов.

— Не ссать сказал Суворов…

Селезнев стал хлестать себя березовым веником с каким — то неистовством.

Москвич опустился на нижний полок и старался не дышать, смотрел с восхищением на своего нового знакомого.

— Что Василий, непривычно? Влезай на полок, я тебя попарю, вышла, чтобы из тебя вся дрянь столичная вышла! Все шлаки кремлевские с потом уйдут!

Через несколько секунд тело москвича стало красным, как у вареного рака. Выскочив в предбанник, Иван открыл дверь на улицу. Он, словно дельфин, нырнул в глубокий снег, наслаждаясь температурным контрастом.

Следом за ним вылетел столичный гость, и завалился рядом с Иваном. От такого удовольствия, он, словно волк стал выть, обтирая себя снегом. От разгоряченных жаром тел, на холоде, шел пар, словно кто — то сунул в снег раскаленную до красна кочергу. Повалявшись на этой обжигающей холодом перине, мужики с криками вновь вскочили в раскаленную баню. Слегка подмерзнув на морозе, они еще с большим остервенением стали хлестать друг друга, вкладывая в удар, довольно приличные силы, пока пребывание в парилке стало невыносимым. От таких температурных перегрузок казалось, сердце просто выскочит из груди. По окончании процесса помыва, мужики, словно римские патриции обернувшись в белые простыни, развалились на лавках просторного предбанника.

— Я такую баню хочу, — проговорил Тимофеев, — это же настоящая блажь!

— Это настоящий кайф-ответил Иван и приоткрыв двери втянул в предбанник сумку с пивом, которое стояло на улице.