Криминальный симбиоз

По абонентской карточке было видно, что Афанасьев интересовался боевым донесениями, как командного состава четвертой армии, так и немецкими данными за период лета сорок второго года. От командующего группы, генерал майора Зинцингера, командующему армии «Центр», фельдмаршалу фон Клюге.

30 мая 1942 года, на участке фронта, Усвяты — Великие Луки, в результате воздушного боя, с противником в месте соприкосновения с 205 мотострелковой дивизией, был сбит транспортный Юнкерс Ю-90, который упал в озеро, на территории противника.

Согласно справки «Ставки Вермахта», данный транспортный самолет, следовал в расположение штаба армии «Центр» в Смоленск с грузом наград и денежного довольствия для солдат и офицеров, представленных фюрером к награждению за московскую зимнюю компанию 1941 года.

(Координаты места падения предоставлены дополнительно).

(Начальник штаба полковник Мейер — Велькер.

Прочитав это донесение Тимофеев, мысленно выстроил логическую цепочку. Афанасьева вероятно и убили именно из-за этого боевого донесения.

Ведь только там содержалось не только название озера, но и полные координаты падения самолета. Рыночная стоимость немецких наград, и гитлеровских денег вполне могло быть на уровне нескольких миллионов долларов. Поэтому игра и стоила тех «свеч». Тимофеев проанализировал всю поступившую информацию и тут же связался с Селезневым.

Телефонный звонок напомнил Ивану, что в Москве его еще не забыли. Ночью ему приснился сон, что он якобы летит на самолете, который садится на Красной площади.

Когда он вышел из самолета, то вдруг с песнями и плясками его встретил цыганский табор. Проснувшись, он уже мог вполне осознать, что его в этот день его ждет какое — то хитрое путешествие. Планерка, как и все эти годы службы в органах, закончилась для Ивана очередными упреками со стороны начальства. Он уже привык к тому, что ежедневно по утрам, он как дежурная шлюха подвергался моральному сношению. Систематические служебные домагания, выработали в его сознании довольно устойчивый иммунитет. Не успев зайти себе в кабинет, как длинная трель межгорода, напомнила о существовании столицы.

— Васильевич, ты на проводе? — спросил далекий голос следователя следственного комитета.

— Яволь натюрлих!!! — ответил Иван, по немецки, с явно рязанским акцентом.

— Ты Ваня, опять на своей волне?

— Я Тимофеевич, всю жизнь на этой волне, без юмора жизнь скучна и аморфна.