Онлайн-библиотека книг
Последняя мысль, которая посещает мою голову — «что за фигня?!».
Часть 26
— Не переживайте, Василиса, — улыбается мне врач, пока я лежу на кушетке рядом с аппаратом УЗИ и растерянно моргаю, не понимая, зачем меня сюда притащили, — с ребенком все в порядке. Вам нужно больше отдыхать, чтобы обмороки не повторялись, беречь себя и пить витамины. Беременность — это большая нагрузка на организм.
Ну очень смешно.
От кого, простите, беременна, от святого духа? Последний раз я была с мужчиной, когда мы с Ярославом.
— Простите, — осторожно откашливаюсь я в кулачок, — вы считаете, что я беременна?
Девушка странно смотрит на меня, а потом заглядывает в карту. А-а... точно, карта. И Митина с Лютиком дурацкая идея. Все-таки, хорошо, что они не придумали мне гастрит. Иначе вместо УЗИ я бы сейчас глотала шланг, чтобы врач убедился, что с моим гастритом все в порядке после обморока.
— Вы наблюдаетесь у нас с беременностью, — замечает девушка, — Правда... простите, врач, наверное, ошибся. Тут указан срок в четыре недели, но, как вижу, плод уже достаточно большой. Когда у вас были последние месячные, напомните?
— Может быть, это киста? -— с надеждой интересуюсь я. Хотя, надеяться на то, что внутри тебя киста — так тупо, — последние месячные у меня были... в середине января где-то.
Врач приподнимает брови и что-то включает на аппарате.
Боже. Сердцебиения у кисты уж точно не может быть. Боже!
— Это точно не киста, Василиса. Скорее, невнимательность нашего врача. Я передам, чтобы ему сделали выговор. Угрозы не вижу, может быть, была небольшая гематома... Иногда во время беременности случаются выделения, похожие на месячные. Правда, они более скудные, чем критические дни.
— У меня и так обычно не как из ведра льет, — выдыхаю я в пространство.
До меня начинает доходить вся катастрофичность ситуации.
Я. Беременна.
От Ярослава.
Во-первых, я стану мамой. Во-вторых, папой моего ребенка будет Ярослав.
Я громко всхлипываю. По щекам начинают течь слезы. Врач, понимающе улыбнувшись, протягивает мне салфетку, и я наугад тыкаю ею возле глаз, стараясь не смазать тушь.
— Кошмар, — выдаю я, и брови врача взмывают вверх, — то есть, это, конечно, замечательно. Но кошмар.
