Ущелье вздрогнуло, исторгнув из своих глубин рокочущее эхо.
Остатки вертолета провалились в бездну, исчезли.
Наступила тишина.
Окаменев, сгорбившись, Кирилл стоял на краю пропасти и смотрел вниз, туда, где исчезла Лилия. Мыслей не было. Голова была пустая, холодная и звонкая. Лишь сердце представляло собой один сплошной ком боли и горя…
Очнулся он от прикосновения к плечу. Рядом стоял угрюмый, с застывшим серым лицом Утолин.
– Надо уходить, Кирилл Иваныч, ее не вернешь.
– Уходите, – безучастно отозвался Кирилл.
Глаза застилали слезы, он ничего не видел и не хотел, чтобы капитан заметил эту его слабость.
Утолин взял у него из рук разогревшуюся от стрельбы винтовку, потоптался рядом, звеня гильзами.
– Сейчас СНОС вернется…
– Пусть возвращается… Уходите, я останусь…
– Не глупи. Жизнь не дорога?
– Чем дороже жизнь, тем дешевле человек…
– Ну, вот что, философ, – жестко сказал Утолин, беря Кирилла под руку, – нечего нюни распускать! Лиля погибла, но это не значит, что все потеряно.
Я не могу обещать, что верну ее тебе, но, если нам удастся прорваться в мою реальность, шанс появится.
Кирилл недоверчиво посмотрел на капитана:
– Это невозможно…"
"– Ты никак не возьмешь в толк, что ваша метареальность является для операторов более высокого уровня виртуальной. Подпрограммы биосоциальной природы – люди – дети глобальной Программы Бытия, поэтому в определенных пределах имеют свободу выбора, в основном – духовного, в пределах своего игрового объема.
Но в физическом смысле они сильно зависимы от других подпрограмм и программ коррекции, спускаемых сверху операторами иезода, моими коллегами. Я сам неоднократно корректировал вашу реальность, в частности – жизнь России, так как это мой регион ответственности.
– Ну и что?
– А то, что существует крохотная, но все же надежда на исправление ситуации. Можно попробовать рассчитать упреждающую линию развития событий, чтобы не допустить гибели твоей жены.
Но для этого необходимо прорваться через границу уровней.
– Я тебе… не верю…
– Тогда флаг тебе в руки, барабан на шею и электричку навстречу, как говаривал один мой знакомый. – Утолин бережно уложил винтовку в сумку, повесил сумку на плечо. – Прощай, полковник. Вряд ли мы встретимся еще раз в этой жизни.
Он направился к мостику, раскачивающемуся под порывами налетевшего леденящего ветра.
