Криптум

– Они – дюрансы?

В моей нательной броне я покрылся гусиной кожей при воспоминании о том, как сфинкс укоряет меня, призывает смириться с неизбежным, и при мысли о том, что в нем есть что-то большее, чем анцилла. Райзер тоже это чувствовал.

– Нет, воины не соблюдают приличий, как ты, вероятно, заметил. Наши мертвецы редко остаются на поле боя в таком состоянии, чтобы их останки можно было подобрать целиком. Все, что осталось мне, – это последние взаимодействия, которые у моих детей были с их машинами, – мимолетные примеры их мыслей и воспоминаний, перед тем как они погибли в бою, это сохранили для изучения их командиром, – может быть, в них найдется что-нибудь полезное для будущих сражений.

– Они все еще делятся с тобой своими мнениями? – спросил я, не без дрожи поглядывая на сфинксов.

– Некоторые суждения сохраняются, – сказал он, опуская на меня взгляд. Он положил свою мощную руку мне на плечо.

Этот вопрос поставил меня в тупик.

– Я бы долго и упорно думал, – ответил я. – У меня не хватает для этого знаний.

– Библиотекарь выбрала тебя и запрограммировала людей – она, видимо, думала, что ты в силах помочь. И, несмотря на многие наши расхождения, она редко ошибалась.

Он боролся с собой несколько секунд, на его лице сменялись выражения злости, печали, смятения, потом пришла решительность.

– Моя тактика перед советами строителей и воинов была слишком прямолинейной, моя политика слишком откровенной и наивной. Библиотекарь всегда вела себя правильно. Признать это мне нелегко.

Из сфинксов раздался хор голосов – нечетких и глухих. Мне удалось разобрать всего несколько рубленых фраз.

– Они там, они ждут…

– Тысячи лет потеряны!

– Решение было потеряно, отец… Потеряно!

– Если то, что сделали старики, утрачено…

Я в ужасе отошел от эллипса.

Сфинксы замолчали. Дидакт стоял среди них, ссутулив плечи.

– Кем они были? – спросил я, внезапно почувствовав, что тут скрыто нечто большее, чем командир и его убитые солдаты.

– Они были нашими сыновьями и дочерями. Библиотекаря и моими, – сказал Дидакт. – Они стали воинами и служили в моих флотах. Они пали в сражении. Все.

Я не знал, что ему сказать, что сделать. Его горе было осязаемым.