Криптум

Мои слова его слегка покоробили.

– Значит, ты уже можешь видеть и это. Айя.

– Как вы смогли разобраться в технологии Предвозвестников? Чего хотели от нее?

– Это проявится, когда ты будешь готов, когда овладеешь контекстом в полной мере, – сказал Дидакт. – Оружие у нас забрали, но корабль все же имеет немало мощных инструментов. Тебя, например. И людей. Библиотекарь проводила свои исследования на протяжении тысячи лет, пока я был в ссылке, и, видимо, обнаружила нечто такое, что не отваживается передать напрямую.

– Все это представляется ужасно неэффективным, – сказал я.

– Я научился доверять интуиции моей жены.

– Ты делился своим знанием с ней, прежде чем уйти в Криптум?

– Отчасти.

– Она делилась с тобой своими знаниями?

– Не сказал бы.

– Значит, она тебе не доверяла.

– Она знала мои обстоятельства. После обнаружения моего Криптума и возвращения к жизни я был бы вынужден служить магистру строителей и Совету, несмотря на все мои возражения. Но она дала мне немного времени, отсрочку, до того как это случится. Мы должны совершить это путешествие и задать вопросы. В контексте."

"Появилась анцилла корабля и сообщила, что нам позволено приблизиться к крупнейшей из планет сан’шайуумов.

– Приведи сюда своих людей, – сказал Дидакт.

– Они не мои…

– Они умрут или останутся жить в зависимости от твоих действий, станут героями своего вида или будут погашены, как слабые огоньки. И ты считаешь, они не твои, Предтеча первой формы?

Я опустил голову, соглашаясь с ним.

Наш корабль продолжал звездостремительный спуск по эллиптической орбите. Если бы мы решили отказаться от задуманного, то могли бы дать задний ход и направиться к карантинному щиту… в надежде, что коды все еще действительны и нас пропустят.

Слабая надежда.

Глава 23

Наконец мы приблизились настолько, что наши датчики сумели преодолеть туманную дымку, покрывавшую погруженные в тень руины сан’шайуумских городов. То разрушение, о котором мы могли только догадываться, глядя издалека, теперь было очевидным.

Чакас и Райзер наблюдали вместе с нами, стоя на командной палубе; лица у них были совершенно бесстрастные. Райзер изучал меня с недоумением, потом наморщил нос. Чакас в мою сторону даже не посмотрел.