Кристин, дочь Лавранса

Кристин подошла к нему:

– На этот раз, Эрленд, ты должен постараться послать мне известие, как сошла поездка и что случилось с тобой.

Он сжал ей руку – Кристин показалось, что кровь брызнет из-под ногтей.

– Так ты все еще решаешься держаться меня, Кристин?

– Да, все еще, – сказала она и потом прибавила: – В этом поступке мы с тобой оба виноваты, я подстрекала тебя, потому что хотела ее смерти.

Фру Осхильд и Кристин долго стояли, глядя им вслед. Сани ныряли вверх и вниз по сугробам. Они скрылись было за ухабом – потом снова показались ниже, на покрытом снегом склоне.

Обе женщины сидели перед очагом спиной к пустой кровати, из которой фру Осхильд вынесла все одеяла и солому. Они обе чувствовали, что позади них, зияя пустотой, стоит эта кровать.

– Хочешь, переночуем сегодня в поварне? – спросила, между прочим, фру Осхильд.

– Все равно, где бы ни лечь! – сказала Кристин.

Фру Осхильд вышла во двор взглянуть на погоду.

– Да, если ветер разыграется или если настанет оттепель, то им не успеть отъехать далеко, как уже все откроется, – сказала Кристин.

– Здесь, в Хэуге, всегда ветрено, – ответила фру Осхильд. – Нет признаков, что погода переменится.

Они опять уселись, как раньше.

– Ты не должна забывать, – сказала фру Осхильд, – какую участь она готовила вам обоим!

Кристин тихо ответила:

– Я думаю о том, что, может быть, у меня явилось бы такое же желание, будь я на ее месте!

– Никогда бы ты не захотела, чтобы другой человек стал прокаженным! – с жаром сказала фру Осхильд.

– Помните ли, тетя, вы говорили мне как-то, что хорошо, если человек не решается делать то, что кажется ему некрасивым. Но не так уж хорошо, если он считает что-либо некрасивым потому лишь, что не решается это сделать.

– Ты никогда не решилась бы на это дело, боясь греха, – сказала фру Осхильд.

– Нет, не думаю, – сказала Кристин. – Ведь я уже сделала много такого, о чем раньше думала, что никогда на это не решусь, боясь греха.

– Эрленд хотел покончить со своей распутной жизнью еще задолго до того, как повстречал тебя, – с жаром ответила Осхильд. – Уже давно между ними все было кончено.

– Я знаю это, – сказала Кристин. – Но у нее, вероятно, не было причин думать, что намерения Эрленда настолько тверды, что ей не удастся поколебать их.