Кристин, дочь Лавранса

Она сама не понимала, как можно было говорить сейчас об этом, но слова все-таки сорвались с ее уст:

– Правда ли, что мать мне на днях говорила, будто ты сказал ей – если бы это был Арне, сын Гюрда, то ты сделал бы по-моему?

– Да, – произнес Лавранс, не глядя на дочь.

– Ты не говорил этого, когда Арне был жив, – сказала Кристин.

Они всё стояли, глядя вдаль. Кристин чувствовала, что отец смотрит на нее, она старалась изо всех сил сохранить спокойствие и не выдать себя выражением лица, но знала, что щеки ее побелели.

Тогда отец подошел к ней, обнял ее и сжал в своих объятиях. Откинув назад ее голову, он заглянул в лицо дочери и потом снова спрятал его у себя на плече.

– Господи Иисусе, милая моя девочка, неужели же ты так несчастна?..

– Наверное, я умру от этого, отец, – сказала она, прижавшись к нему. И залилась слезами. Но плакала она, почувствовав по его ласкам и увидев по его глазам, что теперь он до того измучен, что уже не в силах больше противиться. Она победила его.

Среди ночи она проснулась оттого, что отец трогал ее за плечо в темноте.

– Вставай, – тихо сказал он, – ты слышишь?..

Тут она услышала, как гудело за стеною, – то был густой, полнозвучный голос южного ветра, насыщенного влагой. С крыш текло в три ручья, и слышался шепот дождя, падающего в мягкий, тающий снег.

Кристин накинула на себя платье и подошла вслед за отцом к выходной двери. Вместе стояли они, вглядываясь в светлую майскую ночь; теплый ветер и дождь били им навстречу, небо было путаницей разодранных, бегущих дождевых туч; шелестело в лесу, свистело между домами, – а сверху, с гор, до них доносился глухой грохот снега, который скатывался вниз лавинами.

Кристин отыскала руку отца и держала ее в своей; он позвал ее и захотел показать ей все это! Так бывало у них прежде – тогда отец тоже позвал бы ее. И вот теперь опять.

Когда они вернулись в горницу, чтобы снова лечь, Лавранс сказал:

– Чужой слуга, что был здесь на этой неделе, привез мне письмо от господина Мюнана, сына Борда.

Он предполагает приехать сюда этим летом, чтобы повидать свою мать, и спрашивает, не сможет ли он посетить меня и переговорить со мною.

– Что же вы ответите ему, батюшка? – прошептала Кристин.

– Этого я не могу сказать тебе сейчас, – ответил Лавранс. – Но я поговорю с ним, а потом приму такое решение, за которое смогу ответить перед Богом, дочь моя.

Кристин снова забралась в постель к Рамборг, а Лавранс лег рядом со спящей женой.