Завтракать на улице не хотелось: судя по небу, затянувшемуся тучами, и общему пасмурному виду, за пределами дома было достаточно прохладно.
Поэтому, решив расположиться в гостиной, направился к дивану аляпистого зелено-желтого цвета с красными вкраплениями. Еще Лена в свое время выбирала по совету какого-то модного дизайнера.
Там же, не доходя до него, начал хмуриться.
Кто-то, а точнее явно Максим, бросил на журнальном столике альбом и фломастеры. Самого негодника видно не было.
На всякий случай я даже заглянул под стол, мало ли.
Но и там сынка Кристины не обнаружилось.
— Ладно, подождем объяснений, — пробурчал я, присаживаясь на диван.
В первые мгновения меня ничего не смутило.
А вот потом я отчетливо осознал, что под моей задницей откровенно мокро…
— Не понял, — я медленно приподнялся и обернувшись за спину, ощутил в себе желание убивать. — Кристина!!! Это что?!
Мой кашемировый халат был испорчен. Кто-то пролил на желтый диван не менее чертову желтую гуашь, в которую я имел честь сесть.
Но вместо Кристины первым в гостиную примчал Максим, с тряпкой в руках и нашкодившим видом.
— Ой! — пробормотал он, увидев меня, и отступил на шаг. — Я не хотел.
Помня, что меня посадят, я отказался от желания придушить мальца прямо сейчас. Да и к тому же в комнату наконец примчалась его нерадивая мамаша.
Причем примчалась со стороны моей спины, чтобы как следует разглядеть последствия неаккуратных художеств ее сына.
— О нет! — тут же пролепетала она, подскакивая ко мне.
— Это я виновата!
— Вы, — тут же согласился я. — Кто же еще? Вы хоть осознаете, что халат испорчен?
Меня переполняло бешенство. Вот так — без прикрас. Да еще и Терминатор откуда-то примчался и принялся поливать всех громким лаем. Заплакал Максим, у Кристины загорелись щеки, губы поджались. Она подошла к сыну, вытерла ему слезы и попросила подождать ее на кухне. Он ушел, и Кристина обернулась ко мне. Показалось, еще мгновение — и она тоже начнет рыдать. Но нет, она шагнула вперед.
— Это всего лишь гуашь. Я все отстираю, главное — вот прямо сейчас застирать, — девушка схватила халат за пояс и принялась расстегивать.
Я же пытался ей помешать.
— Уберите руки! Это подарок шейха!
— Тогда тем более не мешайте мне спасти ваш халат! — Не справившись с поясом, она принялась раздвигать полы, которые я пытался свести вместе. Ее движения были дергаными, нервными, и казалось, вообще она не отдает себе отчета, что делает.
