Так что спи спокойно. Мечты о собаке Макса так и останутся мечтами.
— Надеюсь, ты прав, — как точку в разговоре произнесла я и наконец захлопнула за собой дверь авто.
Сергей едва заметно кивнул и тут же повел тачку к гаражу, мгновенно теряя ко мне интерес.
Я же отправилась в дом — заново обживаться и знакомиться со своими новыми коллегами.
И все оказалось не так плохо, как рисовало воспаленное страхом потерять работу сознание. Новую повариху звали Тоней. Ей было сорок пять, в разводе, детей нет. У нее оказались добрые глаза, седые волосы и медленные движения во всем.
Женщина будто плыла по кухне, завораживая плавностью движений.
Вот только секрет такой “грации” был сродни сказке о русалочке.
Послужной список Тони впечатлял — на заре карьеры, еще девчонкой, она работала раздатчицей в солдатской столовой, там же застала развал СССР, потом начались девяностые. Часть, где она работала, расформировали, и Тоне посчастливилось найти местечко в школе. Там она познала науку, как из одной пачки крупы сварить суп на девять классов.
После был детский садик, затем еще один и еще… пока одним утром не произошел несчастный случай — Тоне на ноги разлили кастрюлю с кипящим компотом. Затем мой личный страх — полгода по больничным и вежливая просьба написать заявление по собственному желанию.
Тоня согласилась и ушла, рассчитывая жить на крошечную пенсию по инвалидности. Однако на месте долго сидеть даже в таком состоянии не смогла, через две недели пошла искать работу — и надо же — почти сразу повезло.
На бирже труда ее заметил некий Денис, помощник нашего общего босса.
— Артем Дмитриевич хороший человек, — продолжала вещать повариха, шинкуя морковку тонкой стружкой. — Сразу видно, не каждый инвалида возьмет. И сынок у него замечательный, а как кушает здорово. Любо дорого смотреть. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.
— Какой еще сынок? — удивилась я.
— Максимка, — улыбнулась Тоня. — Рыженький такой, улыбчивый. Настоящий ангелок.
Я выдавила неловкую улыбку, а после, разведя руками, рассказала, что Тоня ошиблась.
Сынок мой, а Артем Дмитриевич просто согласился присмотреть, пока я в больнице лежала.
— Ничего себе, — удивилась она. — Но это только подтверждает — хороший он человек. Не каждый будет так за чужим дитем бдеть.
Мне оставалось только кивнуть.
Поблагодарив Тоню за разговор, я уже собиралась пойти на второй этаж, познакомиться с новой горничной, как зазвонил телефон. Домашний, точнее внутренний — из тех, что протянуты по территории особняка.
