И по поводу суда — он просто хочет, чтобы сын был рядом с семьей, а не в незнакомом городе. В отличие от тебя, он проявляет заботу…
Слова матери — словно выстрел в упор… Она говорила о чем-то еще, но я поняла важную вещь. Если будет суд — мама будет за Виктора… потому что он ей апельсины купил.
— Я все поняла, мама. Услышала тебя, — словно чужим голосом произнесла я. — До свидания.
— Мы не договорили… — донеслось из трубки, но я уже не собиралась слушать. Нажала на отбой.
Следующий день прошел странно.
В заботах о доме Артема Дмитриевича и в мыслях о нем и бывшем муже. Максимку с утра снова увезли в сад, мои робкие возражения не приняли во внимание. Была бы я нормальной женщиной — могла бы просто расслабиться и получать от жизни удовольствие, ведь все, казалось, очень даже неплохо устраивалось. Хотя бы на время. Если бы не Виктор.
Бывший умудрился снова подорвать мое доверие и в который раз убедил: в этом мире полагаться можно только на себя, а доверять и вовсе никому нельзя.
Он хотел денег и готов был на любую пакость — даже сделать нашего сына разменной монетой. Мог бы — сам украл денег, но ему хватало смелости только на подлый, низкий шантаж.
Конечно, я собиралась бороться за наше с Максом счастье. Еще совсем недавно я была сильной и смелой, оптимистом во всех смыслах этого слова, но неприятности, градом свалившиеся на голову, подорвали здоровье и уверенность в себе. Это пугало, это требовало резких решительных мер.
Силой заставив себя надеть в перерыве спортивный топ и брюки, я нагло воспользовалась несколькими тренажерами в зале Артема Дмитриевича, побегала на беговой дорожке под звуки моря и даже поплавала в бассейне.
Не прошло и часа, как я начала оживать. Спорт возвращал в душу спокойствие, давал мыслям правильное направление.
Затем я снова принялась за работу с удвоенной энергией. Помогла Лидии вымыть окна со стороны фасада, затем присоединилась к Тоне на кухне, где приготовила гарнир за шутками-прибаутками.
Мой план был предельно прост — загрузить себя физическим трудом, чтобы не оставалось мыслей на самокопания и сожаления. К шести часам я приняла душ, сделала легкую укладку волнами и переоделась в платье простого кроя, до колен. Оно подчеркивало достоинства моей фигуры, о которых уже упоминал Артем Дмитриевич, и мне, впервые за долгое время, нравилось смотреть на себя в зеркало.
Сплетен со стороны Лиды и Тони я не боялась, вот еще.
