– Серега, ты, что ли? – громко спросил Севастьянов, но в голове колотилась тревожная мысль, что за дверью находится не Бакунин. Александр прислушался: снаружи раздавалось тяжелое сиплое дыхание. Судя по всему, незваный гость прислушивался к тому, что происходило внутри бани. Затем снаружи шумно вздохнули, после чего характерно звякнуло.
«Топор из пенька вытащил», – похолодел Александр. В груди нехорошо заныло. Он заглянул в парную и махнул Жене рукой.
– С кем это ты разговариваешь? – Она положила согнутые в локтях руки на затылок и развернулась в позе фотомодели.
"
"Вместо ответа Севастьянов лишь приложил палец к губам. Неожиданно сильнейший удар сотряс дверь, и засов наполовину отдвинулся. Женя тихо ойкнула. Александр метнулся к входу и поправил задвижку, потом схватил прислоненную в углу кочергу. Дверь снова содрогнулась, но толстое дерево и на этот раз выдержало. Алексеева без лишних слов начала лихорадочно одеваться. Губы ее мелко дрожали, в глазах металась паника.
Небольшие окна бани были изготовлены из стеклоблоков, и Александр точно знал, куда будут сейчас бить.
Он не ошибся. Толстая стеклянная ячейка в самом центре окна лопнула с оглушительным звоном, пропустив через себя широкое лезвие топора. Неизвестный методично бил колуном по окну, и прозрачные тяжелые брызги шрапнелью разлетались по всему предбаннику. Севастьянов ощутил, что по его щеке течет что-то теплое, и понял, что его зацепило стекло. Один из крупных осколков разбил тусклую лампочку, болтающуюся на проводе. Женя сидела на корточках, вжавшись в угол, и судорожно постанывала, обхватив голову руками.
Еще один мощный удар, и последний кусок стекла вместе с обломком застывшего цементного раствора с глухим стуком покатился по дощатому полу. Окутанная клубами пара, валившего из бани, в оконном проеме возникла уродливая голова. Самое невероятное и ужасное было то, что из глазницы торчал короткий ломик. Был еще один момент, не менее страшный и совершенно немыслимый: несмотря на темноту, Александр разглядел, что изуродованное лицо принадлежало их директору.
То, что было когда-то Бояриновым Виктором, просунуло руку с топором в проем и попыталось залезть в предбанник. Александр со всей силы ударил кочергой по этой руке, и топор упал на пол. Царапая об осколки руки, он нашарил колун и принял устойчивое положение, широко расставив ноги.
Сизые руки трупа с вздувшимися жилами беспорядочно елозили по подоконнику как щупальца, и Александр, дико вскрикнув, взмахнул топором.
