Кризис власти (Альфа-9)

— Эй! Десница! Я что-то не понял! Это что такое⁈

— Как это что? Моя благодарность…

— Вот эту смешную подачку ты называешь благодарностью⁈ Я вообще-то рассчитывал на то, что ты, для начала, снимешь с меня эти ржавые цепи! Я ведь разумное создание, я вам не собака без будки! Десница, а ну быстро начал вести себя достойно!

— Так тебе что, эта благодарность не нужна? Ну ладно, возвращай назад.

Гнусис покрутил кругляш перед носом и воскликнул:

— Великий знак навыка⁈ Ну ничего себе! Вот подгон так подгон!

— Ну так ты отдашь, или как?

— Да не, всё нормально.

— На здоровье… пользуйся…

— Куда ты опять пошёл⁈ Этого маловато будет! Это же, если подумать, я битву выиграл. А я, между прочим, не за вшивый знак навыка так надрывался и рисковал! Эй! Десница! Куда ты⁈ Стоять, я с тобой ещё не закончил!

Зайдя в шатёр Кошшока, я едва устоял на ногах. Обычная для этого места смесь алкогольных паров и воздуха сменилась на нечто совершенно непригодное для жизни.

Даже на Венере атмосфера куда приятнее.

Можно даже не говорить, чем в этот поздний вечер занимался здоровяк. Да-да, он пил, причём не в одиночку.

Впрочем, это ещё как посмотреть. Младшие офицеры корпуса, собранные на попойку, все до единого валялись на земляном полу и походили не на собутыльников, а на залежавшихся мертвецов.

— О! Десница! С тобой я сегодня ещё не пил. Садись давай. Куда хочешь садись, места полно. Вот сейчас мы с тобой как следует бахнем!

— Пожалуй, воздержусь. Кошшок, ты в курсе, что твои дозорные спят вповалку прямо на постах? Это я про тех, кто с постов не ушли.

"— А что им ещё делать, десница? Такое случается каждый раз после приличного боя. А этот бой, как по мне, самый приличный из всех, что я видел. Мужики почти себя похоронили, и вдруг на тебе, они живые, а враги драпают. В голове от этого что-то не так у многих становится, уж ты мне поверь. Кого-то отрубает на месте, а кто-то ищет большущую бочку, чтобы выдуть её всю до дна. И знаешь, после боя найти бочку бормотухи гораздо проще, чем до боя.

— Южанам ты тоже такое будешь рассказывать?

— Да я кому хочешь это скажу, мне же нетрудно.

— По моим самым оптимистичным подсчётам, у них выжило не меньше десяти тысяч. Причём далеко они не ушли. А у нас осталось около четырёх тысяч.