— А что, ты бы на моем месте сидел сложа ручки? Такие места горбом зарабатывают и первому попавшемуся нахалу не отдают…
— А что, отнять пробуют? — небрежно спросил Кацуба.
— Руки коротки, — насупился Гриша. — Поотшибить можно. И ты тоже запомни для начала — через мою макушку перескакивать не стоит. Или у нас будет консенсус, в смысле сердечное согласие, или ни черта не получится. Дело богатое, всем хватит… Ты книжки про клады читал?
— Приходилось, — кивнул Кацуба.
— Помнишь, когда кончалось сплошной порнографией? Когда народец начинал резать друг друга, толком и не дождавшись дележа.
А те, у кого хватало соображаловки поделить по уму и разойтись, жили долго. Очень я хочу верить, что ты, Иваныч, из тех, кто делит по уму, Светка мне старательно вкручивает… Однако присмотреться надо, не корову покупаешь…
Он шумно отодвинул стул и вальяжно отправился назад. О чем-то потолковал с соседом справа, поднялся, подхватил Свету, и они удалились в полумрак. Оставшись без атамана, казаки-разбойники оживились, расселись непринужденнее.
— Осторожничает, обормот, — хмыкнул Кацуба. — Ладно, поиграем блесной… Ибо выбор невелик."
"— Слушай, — сказал Мазур. — Я от тебя не требую раскрывать особо потаенные секреты, но можешь ты мне сказать откровенно — здешние милицейские чины не получили ли нечто вроде указания? Не трясти из нас душу? Или что-то вроде? Глаголев, подозреваю, мог договориться…
Начальник здешнего уголовного розыска, здоровяк в капитанском чине, приехав осматривать труп Шишкодремова, доставил Мазуру с Кацубой не так уж много неприятных минут.
Мог вцепиться и энергичнее, учитывая, что они были здесь совершеннейшими чужаками, да вдобавок посланными в командировку не могучим банком и не администрацией президента — всего лишь неким научным институтом. По нынешним временам — нечто среднее меж цыганами и челноками, имидж и отношение соответствующие.
А так, в общем, обошлось — без каверзных вопросов, почти без извечной милицейской тяги подозревать всех и вся.
Как будто на Мазуре и не висела история с бегством от патруля и скандальным вызволением из цепких лап закона.
— Так я тебе и сказал… — усмехнулся Кацуба одними губами. — Дело, Вова, не в недоверии. А в простой и примитивной истине: если человек уверен, что за спиной у него нет никого и ничего, он от безысходности чудеса делает… Не обиделся?
— Не особенно, — проворчал Мазур. — Меня эта нехитрая теорема частенько по жизни сопровождала…
— Вот и ладушки.
