В ходовой рубке капитана не оказалось. Степан Ильич стоял над картой, временами попыхивая трубочкой, матрос держал курс, а Котельников попросту маялся от безделья, прохаживаясь по периметру, вдоль стен. Старпом, не поднимая головы от карты, сказал Кацубе:
— Объясните Гоше, что в море свистеть не стоит. Примета скверная.
— Отставить свист, — нейтральным тоном распорядился Кацуба. — Традиции надо чтить, а суеверия тем более…
— Да я сразу и перестал… — виновато ухмыльнулся Котельников. — Как только сказали…
Кацуба, заложив руки за спину, тоже прошелся вдоль стены, занудным тоном рассуждая:
— Все оттого, что морские и сухопутные суеверия не совпадают, а если бы они совпадали, не было бы никакой проблемы… И никаких тебе недоразумений…
В воздухе, Мазур ощутил всей шкурой, висело напряжение — еще и оттого, что Кацуба совершенно на себя не походил, вяло, расслабленно болтался по рубке, изрекая этакий поток сознания, ничуть ему не свойственную дурацкую болтовню.
Сам Мазур встал так, чтобы держать в поле зрения большую часть рубки, — он не знал, какие инструкции получили остальные, и по своему разумению обеспечивал себе оперативный простор."
"— Микушевич, — позвал Кацуба, не прекращая прохаживаться вдоль стены утиной чаплинской походочкой. — Как по-твоему, пальма на «Вере» настоящая?
— Настоящая, — кивнул Мазур. — Тогда искусственных не делали, по-моему…
— На горизонте а-ля пальма, как ты, я, пальма одинока… — нудил Кацуба.
— А где-то скачет мой черноокий, через саванну путь его далекий… Идиотский шлягер. Ну какие в саванне пальмы? Или есть они там, все же? Ильич, когда у нас «Вера» ожидается?
— Примерно через четверть часа, — бросил старпом, по-прежнему не поднимая головы.
Мазур краешком глаза подметил, как Котельников неподдельно встрепенулся.
— Почему «Вера»?
— Да потому, что я велел вторично обследовать «Веру» со всем прилежанием, — скучным голосом сообщил Кацуба.
— Зачем?
— А налетела блажь.
— Ты серьезно?
— Я серьезно, — сказал Кацуба. — Не насчет блажи, а насчет моего твердого решения. У тебя что, возражения?
— Ну… Не вижу смысла. Уж «Вера»-то не может иметь никакого отношения к контейнерам с отравой…
— А кто может иметь? — Кацуба резко свернул, остановился перед капитаном, по-прежнему держа руки за спиной, переступая с пятки на носок.
— Откуда я знаю? — чуть вымученно усмехнулся Котельников.
