Но ведь сам говоришь, в гипотезу о нападении боевого пловца все, случившееся с водолазом, великолепно укладывается?
— Это еще ничего не значит, — сказал Мазур. — Есть такая старая формула: «От неизбежных на море случайностей». В пятьдесят девятом погибли два знаменитых спортсмена-ныряльщика — Корман и Рамалата. Первый был чемпионом мира пятьдесят седьмого года по подводной охоте, второй — чемпионом Португалии. А погибли на тренировке… И попадалась мне где-то любопытная подборочка о каскадерах — выполняли головоломнейшие трюки, но гибли столь нелепо, чуть ли не с постели падали…
— Да, вот кстати, — сказал Кацуба.
— Аквалангиста мы как-то выпустили из памяти. Что нужно делать, чтобы труп утопленника не всплыл?
— Вспороть живот, — сказал Мазур не раздумывая.
— Ага. А вдобавок мочевой пузырь проколоть….
— То есть ты упорно возвращаешься…
— Да никуда я не возвращаюсь, — сказал Кацуба. — Просто-напросто никак не могу пройти мимо версии, в которую все случившееся прекрасно укладывается, — тем более при отсутствии других обоснованных версий.
Такая уж подозрительная у меня натура, служба испортила. Я не хочу, чтобы ты, когда пойдешь под воду, шарахался от любой проплывающей селедки, но по сторонам поглядывать следует…
— Оружие у меня будет?
— Честно, не знаю, — сказал Кацуба удрученно. — Корабль отправляли, когда о здешних подводных умертвиях еще и не слышно было… А без оружия не справишься?
— Я, конечно, попытаюсь, — хмыкнул Мазур. — Но если в меня кто-то начнет садить из подводного автомата, останется героически всплыть кверху брюхом, так что суперменских подвигов обещать не могу… — Он помолчал.
— Во всем этом есть еще одна крупная несообразность. Какого черта они вообще полезли к тем кораблям? Неужели разум возмущенный местных аборигенов ничто не способно успокоить, никакие прежние проверки? Или я лезу не в свое дело?
— Да нет, отчего же, — задумчиво протянул Кацуба. — Вопрос, конечно, интересный. Более чем. Будем выяснять. Пока вы там с Васей будете изображать ихтиандров, мы тоже не намерены сидеть сложа руки на берегу.
На суше тоже хватает несообразностей.
Мазур покосился в сторону машины:
— И как я понимаю, доверять нельзя никому?
— Это точно, — проследив его взгляд, кивнул Кацуба. — Не оттого, что я кого-то в чем-то подозреваю, а согласно классическим правилам игры. Житейский опыт меня давно научил: самое, пожалуй, скверное — когда загадочные странности начинаются в таком вот тихом, забытом богом и властями уголке.
