— Слушай, — окликнул Кацуба. — А если это…
— Другие предложения есть? — огрызнулся Мазур. — Не слышу что-то.
Не без труда справившись с застежками комбинезона, Кацуба извлек «Макаров», перевернул его дулом вниз. Из дула вытекла струйка воды.
— Вот то-то, — сказал Мазур, чувствуя, что промок насквозь. Вода, правда, давно степлилась. — Не вижу выхода… Гудок, я тебе скажу, довольно мощный, судно должно быть крупное…
— Хорошо бы «Достоевский»… — мечтательно сказал Кацуба.
— А другим здесь и взяться неоткуда. Давай, включай свою дымовуху.
Кацуба сорвал кольцо, неожиданно фыркнул.
— Ты что? — поинтересовался Мазур. — С ума сходить вроде бы рановато, и часу в воде не болтаемся…
— Да вспомнил вдруг документальный фильм. Классе в третьем смотрел. Про космонавтов. Совершенно та же сцена — лежит себе на воде в красном скафандре, такую же дымовуху держит…
— Я тоже что-то такое помню, — сказал Мазур.
Попытался оглядеться, но в поле зрения были только невысокие волны. Оба покачивались на воде, испуская дым, пытаясь отогнать дурные предчувствия.
Потом сбоку надвинулся шум мотора. Над Мазуром неожиданно оказался чистенький, бело-кремовый борт, вдоль которого тянулся леер. Несколько рук подхватили его под мышки и под коленки, перевалили через борт.
Рядом тут же оказался Кацуба. Сразу несколько человек накинулись с вопросами, перебивая друг друга. Гражданские морячки в полной форме, чистенькие, аккуратные, как с картинки, — по нынешним временам большая редкость. Точно, «Достоевский».
Мазуру никак не удавалось сесть нормально — Кацуба, тот и вовсе ворочался в надутом комбинезоне, словно перевернутая на спину черепаха — и ему кинулись было помогать, сами плохо представляя, что нужно делать.
— Да все нормально, ребята, — сказал он бодро, справился с застежками-пряжками, расстегнул костюм сверху донизу и, изгибаясь, выполз из него.
Сразу стало холодно на ветру. Он был мокрехонек.
— Откуда? — спросил единственный среди находившихся в мотоботе, щеголявший офицерскими нашивками.
— «Морская звезда», — сказал Мазур, косясь на банку.
— Затонула с час назад.
Тот уставился недоверчиво:
— Вы же с нами рядом в порту швартовались…
— Ценное наблюдение, — сказал Мазур.
Огляделся. Кабельтовых в трех белел красавец «Федор Достоевский», даже отсюда можно было рассмотреть, что вдоль борта словно бы протянулась тройная пестрая кайма — это на всех палубах толпились ярко одетые туристы, получившие нежданно совершенно бесплатное развлечение, не включенное в стоимость билета.
