— Мы мальчишки шустрые, привыкли к спартанской обстановке… Распорядитесь насчет одежды, чтобы высушили и отгладили. А мы пока пройдемся в чем есть. Да, вот еще что… Списки пассажиров у вас, капитан?
— У третьего помощника, — вежливо сообщил капитан. — Он у нас занимается этими вопросами.
— Посмотреть бы…
— Тетенька, дайте попить, а то так жрать хочется, аж негде и ночевать, да и не с кем… — бросил в пространство господин Белов.
— Капитан?
— Я распоряжусь, — сказал капитан.
— Еще коньяку, господа? Я вас убедительно попрошу об одном: в самом деле, не устраивайте, пожалуйста, здесь ковбойских игр. Мирный увеселительный круиз, беззаботные иностранцы… Известный политический деятель на борту.
— Будем, как ягнята, — заверил Кацуба."
"— И не сердитесь на господина Белова. Ему уже пришлось выдержать тяжелый разговор с одной рыжеволосой фурией…
— Ну, это вы зря, — осклабился Кацуба. — Милейшая женщина…
— В других условиях — быть может… — вздохнул капитан.
— Итак, с чего начнем?
— Позвоните третьему помощнику, — сказал Кацуба, уже игнорируя сидевшего с убитым видом господина Белова.
…Доставшиеся ему казенные башмаки ощутимо жали, но Мазур крепился, поскольку ничего другого и не оставалось. Шагая следом за Кацубой к белой скамеечке из безукоризненно гладких реек, он спросил:
— А зачем тебе списки пассажиров?
— А ни зачем, — хмыкнул майор, опускаясь на скамейку и блаженно вытягивая ноги.
— Жмут, проклятые… Ботинки, я имею в виду, а не списки… Просто хотел нагрузить их непонятками выше головы. Чтобы подольше ни черта не понимали… Как твое мнение о наших патрончиках? — он вытащил из кармана свои, уже тщательно протертые, покатал на ладони.
— Никакого доверия, — сказал Мазур.
— Вот то-то. Итак, мы имеем отлично вычищенные и смазанные пистолеты, но на боеприпас полагаться нельзя… Может, взять да примитивно свистнуть у Дашеньки?
— А если у нее не тот калибр?
— Действительно… — согласился Кацуба.
— Только время зря потратим, а она обидится…
Погода по-прежнему стояла прекрасная, светило солнце, море играло отблесками, и с верхней палубы доносилась бодрая музыка. Фланировавший здесь же иностранный народ, в общем, не обращал на двух орлов никакого внимания — видимо, далеко не все лицезрели, как их, спасенных, принимали на палубу.
