Ворвавшиеся развернули бурную деятельность — двое, кинувшись на него, закрутили руки за спину и оттолкнули к стене, третий распахнул шторы, четвертый, окинув критическим взором образовавшуюся мизансцену, выскочил за дверь. Пятый — и единственный среди них, кто был в форме, — остался стоять у двери.
— Так-так-так, гражданин… — начал он скучным тоном.
И осекся. Обменялся с крепким парнем в штатском определенно растерянным взглядом. Державшие Мазура силой усадили его в единственное кресло, отошли — и в их глазах Мазур увидел ту же растерянность.
Он нисколько не потерял головы — привык не паниковать в ситуациях и поопаснее, — а потому моментально сделал кое-какие логические выводы. Все четверо казались удивленными не на шутку, а это имело одно объяснение — ловушка была поставлена на Кацубу. На кандидата наук Проценко, точнее говоря. Персональный капкан на конкретную дичь. Интересно, как они себя теперь поведут? Неужели улетучатся с извинениями? Глупо было бы с их стороны… Архиглупо. Впрочем, если их интересует конкретный человек…
В следующую минуту Мазур, не будучи спецом в тайной войне, все же без всякого труда определил, кто здесь главный, — парень в черно-белом свитере под распахнутой кожанкой, именно на нем скрестились вопрошающие, все еще растерянные взгляды остальных.
Девчонка стояла на прежнем месте, она таращилась на незваных гостей, тщетно ожидая подсказки. Не получив таковой, решила, должно быть, проявить инициативу, паршивка этакая, юный друг милиции, — заревела в три ручья, шумно и старательно:
— Он меня зазвал, сказал, нужно поговорить…
Похоже, главный принял решение: шагнул к Мазуру, уже весь из себя энергичный и собранный:
— Это что же получается, гражданин? Форменная попытка изнасилования.
А еще из Санкт-Петербурга, интеллигентный вроде бы человек…
— Порвал на мне все… — захныкала «жертва педофила».
«Интересно, как этот визит сочетается с микрофонами? Вот смеху будет, если эта гоп-компания и те, кто устанавливал „клопов“, — две разные шайки…» Мазур решил, что пора немного возмутиться.
Вынул носовой платок, старательно промокнул наугад зудящие царапины и произнес тоном оскорбленной невинности:
— Позвольте, что это все значит? И вообще вы кто такие? Документы хотя бы покажите…
По знаку главного милицейский вынул удостоверение, раскрыл и сунул под нос Мазуру:
— Старший лейтенант Никитин, уголовный розыск… Нехорошо, гражданин…
Больше никто никаких документов не предъявлял. Решили, должно быть, что и одного удостоверения достаточно.
