Неширокую улочку, застроенную обшарпанными розовато-бурыми трехэтажками, перегораживали трое — стояли молча, непринужденно, но рассредоточившись так, что ясно становилось с ходу: грядут сложности…
Трезвые, а если и пили, то самую чуточку, мгновенно оценил он, вразвалочку приближаясь. Не роскошно упакованы, но и на местную бичеву не похожи. Нехорошие морды, и молчание очень уж многозначительное — чересчур спокойны, несуетливы для мелкой шпаны… Это хуже, пожалуй. Тут уж остается одно — если на свет божий покажется ствол, следует глушить безжалостно.
Против пули не повоюешь…"
"Он неторопливо расстегнул верхние пуговицы куртки, чтобы при нужде с маху вырвать кортик из кармана, а одновременно и из ножен, остановился метрах в трех от них, спокойно выпуская дым, ждал дальнейшего. Такое поведение поневоле заставляет нападающего слегка занервничать, ему придется менять тактику на ходу…
Опешили, конечно. Самую малость. Спокойное ожидание так всегда и действует. Ага, сейчас…
— Карманы сам вывернешь или тебе помочь? — последовала первая реплика.
Чуть наигранно прозвучавшая, сделал вывод Мазур. Не умеют ребята бутафорить отточенно…
— Ну, не понял? Часы, трусы и деньги…
— А трусы-то зачем? — спокойно спросил он, напружинившись. — Фетишисты, что ли?
По всем канонам провинции сейчас в ответ на непонятное словечко должно было прозвучать угрожающе-оскорбленное: «Че-е?!» Или нечто близкое по эмоциональному содержанию. Однако не угадал. Нет такой буквы…
Трое — помоложе и поширше в плечах, как на подбор — бросились на него одновременно и молча, выхватывая из карманов, чем богаты.
Отпрыгивая к стене — чтобы ненароком не достали сзади, — Мазур мгновенно провел в уме инвентаризацию увиденного: охотничий ножище марки «Сдохни от зависти, Рэмбо!», финка и приличных размеров перочинник. Барахло, конечно, но все три единицы холодного оружия — острехоньки, а ручонки, судя по хватке, умелые. Так что — ухо востро…
— Ребята, шли бы вы подобру, — сказал он, слегка согнув колени и разведя руки (кто сказал, что питерский ученый не обязан знать рукопашную?).
— Я от женщины иду, настроение хорошее, и неохота мне вас по стенке размазывать…
Хозяин финки кинулся. «Хороший удар», — признал Мазур про себя, отпрыгнув и ударом ноги под колено умеряя пыл противника. Не размашистый, по-деловому скупой, умелый, иному раззяве так и вспорол бы руку, гад, от локтя до плеча…
Хозяин финки припал на увечную ноженьку, раком отодвинулся подальше и из боя пока что выбыл.
