— Надо же, жалость какая…"
"Два матроса бегом пронесли балластину — чугунную пирамидку с ушками для ношения. За ней тянулся пеньковый конец, разматываясь с барабана. Понатужились, перевалили через борт, машинально уставились на воду. Барабан зажужжал, затрещал, ошалело вертясь.
— Спусковой конец, — сказал Мазур. — Чтобы облегчить мне работу.
— А вы Бодлера декламировать можете? — неожиданно спросила она.
— Не сподобился, — сказал он, пожав плечами. — Я человек простой.
Врал, конечно. В училище одно время Бодлер был в большой моде — правда, не полюбившееся отчего-то Кацубе «Плавание», а «Человек и море»:
Как зеркало своей заповедной тоски,Свободный Человек, любить ты будешь Море,Своей безбрежностью хмелеть в родном просторе,Чьи бездны, как твой дух безудержный, — горьки.
Но не читать же Бодлера майору милиции, пусть даже и женского пола, стоя на палубе шпионского корабля за пять минут до погружения? Сюрреализм…
Матросы готовили шлюпку, как и полагается — если борт корабля выше трех метров, аквалангисту полагается нырять только со шлюпки… Появился доктор, с деловым видом прошелся от борта к борту, хотя делать ему пока что было совершенно нечего, — и Мазур искренне надеялся, что доктор останется безработным до самого конца.
— Врач — тоже согласно правилам? — спросила Даша.
Мазур кивнул:
— И врач, и шлюпка, будет еще и инструктаж, как меня обрадовали.
— Вам это не нравится?
— Нужно же, чтобы все было по правилам, — сказал Мазур. — Чтобы потом точно знали, с кого снять голову…
— А как вы думаете, почему те два спуска были проведены со столь многочисленными и вопиющими нарушениями?
— Разбираетесь?
— Совсем слабо, — сказала она.
— Просто у нас тоже есть эксперты… Меня заверили, что там нарушение на нарушении ехало и нарушением погоняло…
— Правильно заверили, — осторожно сказал Мазур.
— Так почему, как вы думаете?
— Не знаю, — сказал Мазур. — Видимо, оттого, что мужик не перекрестится, пока гром не грянет…
— Похоже, — вздохнула она. — Интересно, в воде сейчас очень холодно?
— В костюме плавать можно…
Ее слегка передернуло — похоже, тут не было ни малейшей игры:
— Не представляю, как вы туда полезете…
— Мне легче, — сказал Мазур.
— Это вам, наверху, тяжелее. Внизу, по крайней мере, ни штормов, ни шквалов. А корабли, бывает, тонут совершенно внезапно.
— Шутите?
— Как вам сказать… — усмехнулся он. — В восемьсот пятьдесят четвертом, к примеру, без вести пропал «Город Глазго». Там было четыреста восемьдесят пассажиров, не считая экипажа.
