– Такая взрослая и вредная стала, – тянет и опускается на стул напротив.
– Я заказала для тебя кофе и пирожное без сахара, – оповещаю её, окинув взглядом зал ресторана. Всё ещё боюсь, что Марк каким-то чудом окажется здесь и узнает о моём маленьком секрете, который всё может между нами испортить.
– Прекрасно, – кивает Розали с благодарностью во взгляде.
– Ты хотела поговорить, – напоминаю ей, страдая от жуткой паранойи разоблачения. – Говори, и я пойду. У меня куча дел.
– Разве ради любимой тёти их нельзя было отменить? – возмущённо интересуется.
– Не каждый же день видимся. Аурора, зачем ты так? Я ведь…
– Я беременна, – вылетает у меня прежде, чем я успеваю подумать. Мысленно даю себе тысячу подзатыльников. Именно этого я и боялась. Что не сдержусь и выпалю то, о чём молчать должна была.
– Что?
Закрываю глаза и повторяю:
– Я жду ребёнка, Розали. От прекрасного и хорошего человека. И встреча с тобой может испортить наше с ним будущее, – решаю говорить прямо.
– Почему? Я ведь… Я ведь… У меня хорошая репутация, – растерянно пытается понять причину.
– Мне удалось избежать суда, и мою одержимость вылечили. Я здорова. Ты можешь не переживать! Всё со мной прекрасно! Я не трону ни тебя, ни твоего ребёнка!
– В том то и дело, что ты избежала суда, тётя.
– Ты хотела, чтобы я села? – уязвлённо задаёт вопрос. – Такого ты мне желаешь? Аурора… как ты можешь?
– Зачем ты убила ту женщину? – спрашиваю в лоб.
– Не знаю. Я себя не контролировала. Я хотела лишь припугнуть, покалечить, а оно… Оно как-то само, – искренне оправдывается.
И я ей верю. Потому что знаю, как она выглядит, когда юлит. – Я думала, она хочет забрать у меня Алима. Скажет ему о… о его сыне, и Алим навсегда будет её. Так и вышло по итогу. Как только Алим узнал про сына, а тот сдружился с Мириам – всё вышло из-под контроля. Моего контроля! И суд начался из-за этого сына.
– Ты считаешь, незаслуженно тебя обвинили?
– Да, я виновата, но ведь…
– Я знакома с Марком, тётя, – перебиваю её, не давая сказать и слово в свою защиту.
Потому что нет ничего, что могло бы оправдать и облегчить боль от потери матери. – Я видела его боль и его глаза, когда он говорил о той, кого ты убила.
– Он настроил тебя против меня?
– Нет. Он даже говорить о тебе не хочет, – отвечаю ей. – Именно поэтому мы не должны общаться. Я не хочу, чтобы мой будущий муж переживал.
– Что? Ты… с этим? Он же… нищий! – кривится так, словно я ей только что сообщила, что с бомжом переспала и замуж за него выхожу.
