– Я таблетку принесла и воды, – улыбаюсь, глядя на голую мужскую спину, на которой оставила парочку своих меток. Да и на ягодицы, которые виднеются из-под одеяла.
– Да? – поворачивается ко мне обратно. – Я знал, что ты хороший человек, Злючка. Знал, что не ошибся в тебе, – привстаёт и берёт с подноса воду и таблетку. – А эта где?
– Кто? – нахмуриваюсь.
– Эскортная. Подруга твоя. Далия.
– Она мне не подруга, – закатываю глаза. – И она уехала.
– Круто, – вздыхает, забирая с подноса один капкейк. – Американо?
– Да, – киваю активно головой, ожидая оценки своему первому приготовленному кофе и плевать, что его машинка сделала.
Я так, может, участвовала. Чашечку подставила и кнопочку нажала. – У тебя единственная затёртая клавиша на аппарате – это «Американо».
– А ты умная, как Шерлок, – подмигивает, ослепив своей ленивой и такой прекрасной улыбкой, что хочется, как принцессе из мультика, вздохнуть на этот жест и… замереть, лишь бы эта улыбка не исчезла.
– А то!
– Реально круто, что Далия догадалась сама уехать, – говорит, жуя капкейк.
– Ненавижу, когда бабы после ночи остаются. Мозг мне делают, и без того страдающий от похмелья.
– Н… не поняла.
– Что здесь непонятно, – прыскает. – Не люблю, когда продажные девки остаются у меня после совместно проведённой ночи. Они потом отношений хотят, любви и того подобного. А я таким себя точно не планирую связывать. Я ищу не ту, что будет меня за бабло любить, а ту, кому нужен буду я. Таких девушек сейчас очень мало, но я найду.
Я верю в это. Мой отец же нашёл. Дядя. Чем я хуже?
– Далия уехала ещё вечером, – произношу, понимая, что он не помнит. Не помнит того, что я с ним была этой ночью. Он считает, что переспал с ней, а не со мной. А как же… Как же его слова? Его обещания? И… наша ночь?
– Да? Вечером? А мы с ней?.. Ты не знаешь?
– Вы с ней не спали, – раздражённо кидаю. – Только целовались. Близости между вами не было.
– Да? – повторяет свой вопрос второй раз, ухмыльнувшись. – Вообще ничего не помню.
Мы пили вино, и меня что-то отрубило быстро. Потом мы вроде в спальню шли, – вспоминает, скривившись. – Мы легли на кровать, а потом… а потом вон ты с завтраком.
Чёрт! Далия могла ему что-то подсыпать!
Но он же со мной говорил. Он был явно в своём уме. Он именно со мной общался, а не с Далией. И во время нашей близости моё имя шептал. Так… почему он не помнит?
Хочется кричать! Или ударить его за то, что не помнит меня.
– М-м… ясно, – поникаю.
