Мне бы она честно ответила, потому что любила больше всех на свете. И никогда не врала. Я знала о её помешанностях и даже пыталась их сгладить кое-как.
Только вот тётя не берёт трубку, когда я звоню, ещё с момента, как мама против неё в суде выступила.
Но меня ведь там не было. Почему она и на меня обиделась? Почему не хочет со мной общаться? Думает, я такая же, как мама и предам её? Предам любимого человека? Нет!
– Да, толкнула, – отвечает мне Лапочка. – Она была ещё той сукой. Жаль, что я не могу до неё добраться и задушить собственными руками.
Заставить её сожалеть о каждом разе, когда судьба прямо или косвенно сводила наши жизни в одной точке.
– Ты… ты её так ненавидишь… – тяну, отведя взгляд, на минуту поймав намёк дяди Алима в глазах. Он говорит мне не спрашивать, не знать. Но уже поздно. Поздно что-либо менять.
– Ещё бы не ненавидел! – хмыкает, сжав ручку и почти что сломав её. – Розали убила мою мать.
– Чего?!
Аурора
– Говорю, что бывшая жёнушка моего отца убила мою мать, – повторяет Марк, сжав кулаки.
– Бывшая полоумная змея, которую я бы убил своими руками, была помешана на моём папочке и устраняла всех конкуренток. За это я ей всех адских мук желаю. Но в особенности после того, как она избежала наказания в суде.
– Я… я… – хочу соврать что-то и сбежать, но слова произнести не могу.
Ведь я помню рассказ мамы, и она мне говорила о том, что тётю подозревали и в убийстве, но не доказали. Я думала, это ложь, но сейчас… всё становится на места, и от этого ужасно на душе.
Горько, что сумасшествие Розали дошло до такой степени. Не хочется в такое верить, но… почему-то же мама пошла против неё. Зачем-то же мама сказала об убийстве. Она не считала это ложью, в отличие от меня. И сейчас, когда я слышу это из уст сына погибшей женщины, хоть и с трудом и болью, но я… Я верю ему.
А зачем Марку врать?
– Аурора, – предупредительно тянет дядя Алим, покачав головой, глядя на меня. – Не надо.
– Я… Я должна идти, – произношу и, развернувшись, убегаю из кабинета.
Чуть не сбиваю секретаря Марка, но женщина, словно привыкнув к бегам по коридору, успевает отскочить в последнюю секунду. При этом сохранить невозмутимое лицо
Бегу по коридору в туалет, который заприметила ещё по пути сюда. Врываюсь туда, напугав какую-то женщину. Извинившись, прохожу к раковине и плескаю себе водой в лицо, чтобы прийти в себя. Мне это никогда не помогало, но другого варианта привести себя в чувства сейчас нет. Мне нужна встряска! Иначе разревусь.
