— Филиппа, мы чаще встречались во снах, чем в реальности. И все же у меня ощущение, что я знаю тебя сотни лет.
Невольно улыбнулась. У меня точно такое впечатление.
— Филиппа, я не могу и не хочу расставаться с тобой надолго. Мое сердце неспокойно, когда я не знаю, что с тобой. Ты — слабость, которая делает меня сильнее. Свет моей души, мое прекрасное чудо. Ты согласна стать моей женой?
Утонув в его глазах, не смогла ответить, ведь порой «да» это так мало!
Поднявшись на носочках, потянулась к моему темному за поцелуем.
И этот поцелуй был в тысячу раз восхитительней, чем в любом сне.
Позади раздался грохот. Нас окутало темное облако пыли. К счастью, надышаться не успели — Мэтт выставил щит.
— Обвалилась часть туннеля, теперь не исследовать. Жаль.
— Почему жаль, Мэтт? Пусть лучше вход к той странной реке будет закрыт, иначе у Эшкиля вновь появятся слуги.
— Ты права, Фил. Поцелуй — знак согласия? Ты согласна стать моей женой, правильно я понял?
И не дожидаясь ответа, он жарко поцеловал.
Рядом раздалось демонстративное покашливание.
— Ох, уж эти влюбленные! — с подчеркнутой насмешкой произнес Ярвуд. — Вместо того чтобы спасать мир, милуются.
Мэтт нехотя выпустил меня из своих объятий.
Щеки горели, но я все же отбрила рыжего нахала:
— А Мэтт уже спас мир, это вы не торопились на помощь!
— Почему же не торопились? Мы ловили людей Вирекса. Кстати, а где он?
— Погиб, — коротко ответил Мэтт.
Я испытала светлую грусть. Хоть и был Вирекс бандитом, служил проклятому богу, а все равно его жаль.
Благородство осталось в его душе, он не смог переступить через свои принципы даже ради спасения...
Ярвуд кашлянул, привлекая к себе внимание.
— Пойдемте, лучше покинуть долину, пока она не начала негативно влиять на леди.
Каких-либо неприятных изменений я в себе не чувствовала, но спорить не стала.
***
Вирекс, вынырнув из воды, долгое время жадно глотал воздух.
Дрожащими руками ухватился за край каменистого берега и с трудом подтянулся. Срываясь и соскальзывая, не с первого раза выбрался из черной реки.
Голый, дрожащий, зато полностью обновленный — с его тела исчезли все шрамы, даже след от артефакта.
Паук Эшкиля... Он настолько прочно вошел в жизнь, удлинив и искорежив ее, что его отсутствие казалось немыслимым. И даже сейчас ему чудилось клацанье стальных лапок по полу. Или не чудилось?
Вирекс настороженно приподнял голову и огляделся.
Артефакт упорно полз к нему, быстро перебирая восемью лапками.
