— Им нельзя в воду, они земляные!
Из перевернутой крытой повозки дружно выпрыгивали жабы. Не больше средней собаки, ярко-розовые в лиловое пятнышко.
— Прелесть какая, — восхитилась я. — Такие смешные и яркие, как цветы.
— Ловите, это подагок для коголевы Латогии! — ужасно картавя, в отчаянии закричал заохиец.
Народ проникся и бросился на помощь.
Розовую прелесть ловили всей толпой с хохотом и гиканьем.
И все же одна шустрая жабка проскочила между ног стражника и бросилась к реке.
Услышав звонкий «плюх», заохиец побелел, как сметана, и сдал назад.
— Гоге мне, гоге! — запричитал он, прячась за ближайшую повозку.
— Бедная жабка, утопилась. — Мое настроение вмиг испортилось.
Мэтт помрачнел и отдал странный приказ:
— Будь здесь и активируй все свои щиты!
— Зачем? — спросила я у его спины.
Мэттхольд уже несся к реке, призвав кромешное оружие. Черный трезубец пугающе темнел в лучах осеннего солнца.
Зеваки ахнули и расступились, пропуская воина Тьмы.
Вовремя.
Из воды выскочил огромный монстр.
Широкая пасть, полная игольчатых клыков, мощные когтистые лапы. Лишь розовая бугристая шкура с фиолетовыми наростами напоминала прежнюю «прелесть».
Страж, мгновение назад преследовавший безобидную жабку, кастовал ледяную сферу, но не бросил, почему-то попятился.
Жабища прыгнула. Воздух рассек крик боли.
Я зажмурилась в ужасе и уже не видела, как подоспевший Мэтт расправился с тварью.
Открыла глаза, когда супруг громоподобно гаркнул:
— Целителя!
Крики. Паника… Стража ворот бросилась арестовывать заохийцев, накрыла щитами их смертельно опасный груз.
"
"Так, Мэтт потребовал целителя? Тот стражник жив? А у меня есть специальные артефакты, хоть кровь остановить смогу!
Я подбежала, но моя помощь не понадобилась — над стражником уже склонилась брюнетка в коричневом пальто с шикарным серебристым воротником.
— Хель! — обрадовалась я, увидев лучшую целительницу Квартена.
Горейская бросила на меня быстрый взгляд. Во льдисто-голубых глазах ни капли паники.
— Фил, найди мне меч.
Я бросилась выполнять ее странную просьбу. Впрочем, далеко отходить не пришлось — искомое отдал коллега пострадавшего.
— Бедняга Урмис, жабень ему полруки отхватила... Все, о службе можно забыть, — подавленно произнес он и с ненавистью пнул пеструю неподвижную гору.
Мэтт, остановивший чудовище, тяжело вздохнул. Я коснулась его плеча.
Стражника жаль. Но если бы он не испугался, тварь, вероятно, не бросилась бы на него и не укусила.
