— Уверен, что без сожалений вышвырнула? — спросила мягко, и на лице предателя расцвела растерянная надежда. — Я до сих пор жалею, Нир… Жалею, что не сделала этого раньше!
Запрещенный удар, знаю. Но и Нириус, ворующий мои изобретения, меня не щадил.
Это так странно, когда кто-то претендует на плоды твоего интеллектуального труда, пытается тобой управлять.
«Нет, Фил, не работай с полицией Квартена, они платят гроши. Говоришь, патриотка? Скорее, дура». «Не ходи туда, не делай то…» «Ты не умеешь правильно вести переговоры, я сам…» И так из года в год.
Я не замечала, что Нир меня подавлял, распоряжался моими изобретениями, забраковывал какие-то идеи, а затем они странным образом воплощались в жизнь другими артефакторами, именитыми и опытными.
Сколько бы продолжалась подобная слепота? Не знаю. Глаза открылись, когда Нириус заявил, что не только мозги, но и мое тело, мое сердце тоже принадлежат ему.
— Ты вскоре пожалеешь о своих словах, Филиппа! — прошептал бывший друг зло и хрустнул костяшками пальцев.
Хотел меня ударить, но сдержался?
Жаль, это была бы жирная точка в нашей дружбе. Мужчина, поднявший руку на женщину, для меня не существует. А сейчас глупая я, даже обижаясь, все еще мысленного называла Нириуса другом, пусть и бывшим.
— Повторю, Нир. Я жалею, что столько лет не замечала, кто рядом со мной.
— Прекрати, Фил, — привычным движением головы Нир отбросил с лица русоволосую челку. — Годы наших отношений не перечеркнуть одной ошибкой.
На миг я ошалела от запредельной наглости.
Он издевается?
— Отношения? Одна ошибка?.. — повторила я, как испорченный звуковой дублирующий артефакт.
Нириус уверенно распрямил плечи и открыл рот, чтобы опять нагло вывалить на меня ворох лжи.
Но ему не позволили.
— Ладно, голубки, поворкуете позже, — насмешливо произнес главный бандит Квартена и приказал: — Лейк, отойди от моего артефактора!
Ого, и здесь меня хотят присвоить? И раньше поступали предложения работать на преступников, но никогда их не озвучивали так настойчиво, да еще в столь экзотическом месте — судя по плохо отшлифованным бурым стенам, мы в какой-то подземной пещере, превращенной в аскетичный мужской кабинет.
Нир требованию отойти подальше подчинился с неохотой — развалился в кресле неподалеку, недовольно кривя тонкие губы.
— Здравствуйте, прекрасная Филиппа.
Надо мной склонился молодой золотоволосый блондин в элегантном темно-сером костюме и с улыбкой протянул ухоженную руку.
