КроШа. Книга первая

Да и в самой внешности Сардынова просматривались черты южных мужчин. Отсюда и трактовка «покорности». А ещё… домашние тираны, пренебрежение чувствами супруги, паранджа. И никакого равноправного партнерства.

Я сказал – ты делаешь.

Другого варианта не предусмотрено.

И всё же… Всё же Валерия надеялась, что будет чуть иначе. Хотя бы в первую встречу. Она надеялась хотя бы на краткое знакомство, небольшой разговор.

Её сразу поставили на место.

Холодные мурашки пронеслись по спине девушки – предвестники приближающейся паники.

Остаться спокойной, услышав подобное предложение, невозможно.

Прошло всего несколько секунд с того момента, как он озвучил свою просьбу.

Лера, какая просьба?! Приказ!

Или всё же что-то среднее?

Сглотнув, Лера не могла не отметить, что самыми парадоксальными в данной ситуации лично для неё оказались лицо и глаза Сардынова. Выражение лица было спокойным, даже чуть уставшим, глаза – смотрели жестко, прямолинейно. И полное отсутствие насмешки, цинизма. В его предложении не было намерения её унизить, растоптать, поставить на колени.

С «поставить на колени» она поторопилась. Но тут фраза сама по себе двусмысленная.

Сардынов лишь озвучил своё желание, которое для него было абсолютно естественным. Минет для богатого холеного мужчины. Что может быть естественнее? Лера ни на секунду не сомневалась, что девушки ни раз и не два ему его делали и в клубах, и в машине, и в офисе, и в номерах гостиниц.

Вот когда Лера пожалела, что полная дилетантка в этом вопросе.

Цинично? Да никто и не спорит. Но сейчас преодолеть себя, заставить подойти к Сардынову, опуститься на колени перед его слегла раздвинутыми ногами, расстегнуть брюки и достать ЕГО, было чертовски трудно.

Операция… Геныч… Мама… их домик у моря.

Дольше Лера не имела права стоять на месте.

Надо было идти и делать.

Сардынов больше ничего не сказал. Он смотрел на неё и ждал.

Лере оставалось надеяться, что её заминка оказалась не слишком долгой.

Она не могла видеть себя со стороны, иначе бы расстроилась ещё больше.

Она рассчитывала, что ей удалось сохранить безмятежное лицо.

Она сильно ошиблась.

Побледнела. Глаза забегали. Даже губы дрогнули в инстинктивном протесте. Всё её естество кричало о несогласии.

Преодолеть расстояние до дивана оказалось ещё труднее, чем час назад до черного автомобиля. Лера думала, что, если преодолеет утреннее внутреннее сопротивление, будет легче. Тут она тоже ошиблась.

Как Лера подошла к мужчине, она не помнила.