КроШа. Книга вторая

Глава 18

Валерия суетилась до тех пор, пока Геныч не подкатил к ней на инвалидной коляске и не фыркнул:

— Мелкая, а ну, угомонись.

Лера растерянно посмотрела на брата и поставила поднос с закусками на столик.

— Геныч, я…

— Сейчас ты пойдешь и сядешь с нами. Выпьешь. Я — кофе, ты — чай, парни — пиво. И больше не будешь мельтешить перед глазами туда-сюда. Все накрыто. Хватит егозить.

— Но…

— Валерия.

Если брат называл ее полным именем — дело плохо.

Значит, Геныч нервничал не меньше ее. Лера постаралась успокоиться.

Правда, что она суетится? С раннего утра, причем. Как в девять часов выбралась из объятий Тимура, что сонно что-то проворчал, так и отправилась хозяйничать. Она хотела попросить Антонину Васильевну приготовить закуски, за что получила от матери нагоняй.

— Ребенок, я вполне в состоянии накрыть на стол. Причем, парни мясо уже замочили, так что не надо лишних движений. Ты и так теперь с нами проводишь больше времени, чем дома. Муж не ворчит?

Хороший вопрос. Сегодня она обязательно спросит.

Наверное.

С матерью Валерия спорить не стала. Но все же четыре пиццы принесла.

Маргарита Николаевна покачала головой, при этом по-доброму улыбнувшись.

Будущие хозяева дома и гости расположились на утепленной веранде, чтобы проще было готовить мясо на костре.

Жарить мясо вызвался Тимур и Михей.

Серый остался развлекать Леру и Маргариту Николаевну. Геныч ворчал и комментировал все происходящее. Лера понимала причину его иронии — он желал оказаться на месте Тимура, и чувствовал себя неуютно, вынужденный передвигаться пока что с помощью кресла.

Лера, однажды придя на свою квартиру, и увидев его, пытающимся ходить, расплакалась. Но не от счастья и радости за него.

— Ты понимаешь… понимаешь, что тебе рано? Что еще нельзя? — шептала она, глотая слезы."

"Брат, психуя, и одновременно матеря ее за то, что ей нельзя волноваться — беременным это строго запрещено! — торжественно дал обещание, что больше самовольничать не будет. Она ему поверила. Брат всегда держал слово.

Не был он доволен и переездом в дом, купленный Тимуром.

— Все равно он его.

— По документам — наш.

Геныч нахмурился сильнее.

— Слушай, я ничего не понимаю в ваших отношениях. Любви до гроба между вами точно нет, так на фига ему покупать тебе дом, стоящий пусть и не миллион евро, но около того.

Лера не стала говорить, что между ними брачный договор, и Тимур, по сути, ничем не рискует.

А что касается их отношений — Лера тоже перестала что-либо понимать. Вот абсолютно.