Онлайн-библиотека книг
Слишком… сладко. Тугой узел внизу живота продолжал закручиваться. Чтобы как-то сдержать крик, рвущийся наружу, Лера прикусила нижнюю губу.
Чтобы тотчас услышать.
— Я же говорил — не кусать губы!
И точно в наказание за непослушание — вошёл до конца. Так глубоко, что Лера почувствовала, как его жесткие паховые волосы соприкоснулись с её обнаженным пылающим диким огнем лоном.
Пружина сорвалась — с губ Леры слетел крик.
Который сразу же поймали губы Тимура. Он пил его, как полминуты назад пил сладость её губ.
Лера забилась в его руках. Отголосками потерявшегося разума она понимала, что с ней происходит нечто, чего ранее не было. Что оргазм наступает практически сразу же. Почему… Отчего… От одного поцелуя? От вида Тимура? От того, что он приучил её к своему телу? От осознания, что сейчас будет нереально круто?
Что весь мир померкнет?
И он померк.
Тело Леры сотрясла крупная дрожь.
— Тихо… тихо… тихо…
Его шепот донесся до Леры сквозь туман. С запозданием девушка поняла, что он продолжает удерживать её в полусидячем положении, а глаза она всё же закрыла. Не выдержала. Ослушалась.
Тимур тоже не двигался. И между ног было вдвойне мокро. Значит, он так же кончил.
Лера, судорожно всхлипнув, хрипло прошептала:
— Тимур…
На большее она не была способна.
От неё большего и не требовалось.
— Тихо, крошка, всё хорошо… всё хорошо…
Его рука опустилась ей на затылок, тем самым полностью зафиксировав её тело, забирая в своё распоряжение.
Он по-прежнему был в ней. Она его чувствовала. И выходить он не спешил.
Тяжело, рвано дыша, смотрел ей в лицо.
Что-то решал.
Глава 6
— Ангелина Геннадьевна, насколько опасен перелет при ранних сроках?
— Тимур Олегович, вы интересуетесь в отношении Валерии?"
"Черт, а в отношении кого же еще?!
— Да.
Орешко не спешила отвечать.
— Давайте я вам вот так скажу… Если есть срочная необходимость в перелете, то да, конечно, летите. Если же нет… Лучше повременить до двенадцати недель.
— Я понял. Спасибо.
Тимур швырнул телефон на стол и раздраженно скрестил руки на груди. Ему было плевать, что он побеспокоил Орешко в одиннадцатом часу ночи. Не он первый, не он последний.
