Так может говорить лишь человек, абсолютно уверенный в себе и в том, что он делает.
Лера зачем-то вспомнила, что большинство её ровесников как раз говорили очень эмоционально, употребляя много сленговых слов да и частенько нецензурных. Потом краснели, извинялись. Да и Геныч не чужд был «красного» словца.
Сейчас же перед мамой стоял совсем иной молодой человек. И как она на него отреагирует — непонятно.
Маргарита Николаевна слабо улыбнулась. У Леры от этой улыбки мгновенно полегчало на сердце. Пусть небольшая, но передышка.
Она не сомневалась, через неделю, по возвращению из Калининграда, ей предстоит с мамой объясниться вновь. Более подробно. Но эту неделю ещё надо пережить.
Сардынов ещё сказал что-то в том же тоне, после чего у него зазвонил телефон. Он извинился и заранее попрощавшись, вышел.
Вот и всё.
Лера осталась с мамой.
Испытывая странное стеснение, подошла к ней и взяла ей за руку.
— Мама, не переживай, всё будет хорошо.
Маргарита Николаевна очень внимательно посмотрела на дочь и никак не отреагировала на её слова.
Ни жестом, ни взглядом не дала понять, какое впечатление на неё произвел Сардынов. Лера же была этому рада. Пока она не хотела ничего знать. Потому что знание понесло бы за собой новые вопросы и новую ложь.
К Генычу её не пустили.
— Он спит.
Нехорошее предчувствие кольнуло в груди.
— С ним всё в порядке?
— Да.
Медсестры клиники умели держать «лицо» и успокаивать суетливых и порой чрезмерно надоедливых родственников. Если им говорить всю правду, сообщать о малейших колебаниях в здоровье больных, то большую часть времени медперсонал будет заниматься разговорами и успокаиванием родственников, а не непосредственно обеспечивать надлежащий уход за больными.
Валерии не хотелось уезжать, так и не увидев Гену. Почему её снова к нему не пускают? Она решила завтра позвонить Вагизову. Неужели её подозрения имеют веские основания?
Сардынова нигде не было видно, и Лера обратилась к администратору.
— Я приехала с мужчиной…
— Тимур Олегович вышел, — тотчас ответили ей.
— Ясно. Спасибо.
Поежившись и ощущая вязкую неудовлетворенность от поездки, Лера направилась к большой пластиковой двери с тонированными стеклами. Вечер ещё не закончился.
Прохладный ветер ударил в лицо, ознаменовав ухудшение погоды. Заправив выбившиеся из «конского хвоста» прядки, Лера поискала глазами высокую фигуру Тимура. Он стоял у машины и разговаривал по телефону.
Ждал её?
Мышцы живота сжались от недоброго предчувствия.
