Дабы горожане окончательно вняли, что власть переменилась и англичане здесь больше не рулят, засветили два сигнальных огня, подпалив мануфактурный склад и ирландский паб, где у англичан было что-то вроде неформальной штаб-квартиры.
Ближе к утру Ева привела на центральную площадь, пылающую праведным гневом Крысючиху.
— Кротовский, — сказала баронесса, — Лавочница хочет тебе кое-что рассказать.
— Вообще-то мне сейчас не до проблем мелкого бизнеса.
— А все равно меня послушайте, пан Кротовский, — голос у Крысючихи оказался резкий и неприятный, — Я с ими как с людями поступала… я им в кредит продукты давала… а они так со мной поступили.
— Ага. Я так понимаю, речь идет о погромщиках? — заинтересовался старший Осадчий.
— Об них. Знамо дело. Я им никогда не отказывала… я их с пеленок… а они как собаки…
— Угу. А где живут, знаете?
— Всех знаю. Обо всех как на духу, пан Осадчий.
Да уж. Недальновидно поступили склонные к криминалу горожане, решив под шумок поживиться в Крысючихинской лавке. Она сдала всех с потрохами, адресами.
Мы такую важную информацию под сукно прятать не стали. Фактически Крысючиха сдала нам самых отъявленных и проблемных. Осадчий тут же послал конные наряды. Сегодня правосудие вершится без ненужных проволочек.
Когда наступило утро, город полностью перешел под наш контроль, а англичанам мы полностью перекрыли возможность в него вернутся. Мы заняли позиции как изнутри, так и на самой стене, поднявшись на нее на восточном и западном направлениях.
Биться насмерть с англичанами не вижу смысла.
Пусть спускаются наружу и чешут по степи, куда хотят. Пересекать границу России они, само собой, не станут. Это уже будет повод для самого Орлова. Он нарушения границы не потерпит. Так что, скорее всего англичане вернутся туда, откуда пришли, в город Кустовой."
"И в общем-то они так и поступили. Билимбаевские наблюдатели сообщили, что англичане навязали веревки для спуска. Вот только напоследок решили зачем-то в нас пострелять. Может из глупой мести, за то, что этой ночью положили у них несколько десятков бойцов, может, из вредности своей нагло-саксонской.
Но постреляли, и даже кого-то ранили. Хорошо, у нас целитель под боком. Помереть человеку не дал, но спускать такую наглость на тормозах мы все равно не можем.
— Надо догнать супостатов, — горячился старший Осадчий, — Вот зря вы меня сразу не послушали, Сергей Николаич. Нельзя их живыми отпускать. Они сочтут это как знак нашей слабости. Вернутся целым корпусом.
