— Я своей вины не отрицаю, Матвей Филиппыч, — со второй луковицы Посконников все же стал очищать шелуху, — Просто даю пояснение. Осужден, этапирован, приписан в Семигорск, отбываю на Клещовском прииске.
— Ну это понятно. Бывают совпадения… а в Лучково зачем пошел? Думаешь, я стану каторжного у себя прятать?
— Не за себя прошу, Сергей Николаич, — заговорил Посконников с жаром, — Мы все там окочуримся. Клещову на каторжных плевать. Он на вас нападение готовит.
— Вот как. А ну давай, поподробнее.
— Меня в подробности на посвящают. Нам говорят, скоро все наладится. А мы не верим. Сначала река течь перестала, а теперь и вовсе портал пропал. Клещовский порталист злой ходит. У него теперь только разовые порталы получаются. И то далеко ходить надо… это я сам слышал, маги между собой говорили.
— И что ты от меня хочешь?
— Примите нас к себе, — вываливает Посконников так запросто, будто горсть семечек предлагает.
— Что значит, примите? Посконников, ты же не глупый человек.
Кто мне позволит каторжан забирать? Меня же самого за такое на каторгу отправят.
— Сергей Николаич, Клещов нас всех тварям бросит на растерзание. Маги говорили, ему прииск стал невыгоден. Он нас в убыток кормить не станет…
— Вообще-то, — вступает в разговор баба Нюка, — Есть установленный свод уложений по содержанию каторжан. В частности там говорится, что работающие на Изнанке приписываются к ближайшему к разработкам порталу.
А портал теперь здесь.
— Боюсь, это ничего не меняет, — возражаю бабе Нюке, — Разрешений я не получал. Меня все равно осудят за укрывательство.
— Видишь, какое дело, граф, — не соглашается привратница, — Если ты откажешь каторжанам в убежище, тебя тоже осудят. Портал на твоей земле.
— Она правду говорит, — подтвердил Посконников с мольбой в голосе, — Старые каторжане тоже самое говорили. Мол Клещов нас погубит только для того, чтобы графу… то есть вам подгадить.
— По-хорошему, надо с Комаринским утрясать. Вот совсем не хочу я брать на себя такую ответственность. Он утром приедет. Тогда и решим.
— Нельзя до утра ждать, — отчаянно заспорил Посконников, — Утром поздно будет. К утру мы передохнем.
— Там не одни только осужденные, — вступил в беседу подошедший инженер Березников, — Есть и вроде меня, кто Клещову задолжал. Но у тех жизнь не лучше каторги.
— А… черт с вами.
