Долго морщился и кривился, разглядывая происходящее, но демарш с эвакуацией каторжан все же одобрил. Затем сел в грузовик и укатил обратно в Семигорск «строчить рапорт».
Через некоторое время я тоже поехал. Мне нужно заехать к Миле, просить скорее везти пруток, он нам срочно нужен для обороны. Рыжая бестия встретила меня в приподнятом настроении, сообщила, что я опять загоняю себя в долги и попыталась затащить в постель.
— Мила, войди в мое положение. У меня завтра война. Вот чесслово не до забав… вот отобьемся и тогда…
— Ладно уж, иди, гадкий Кротовский.
Будет тебе пруток.
После Милы у меня намечено еще одно посещение… в гостиничном номере над рестораном.
— Я начала думать, что не объявишься, — Ева быстро запустила меня в комнату и закрыла дверь на замок, — Сегодня хотя бы без этого мужланского сопровождения… этот Комаринский раньше женщины не видел?
— Таких как ты не видел, — усмехаюсь и замечаю на спинке стула мужской пиджак и брюки, — Ты не одна?"
"— Сдурел? Это моя маскировка.
Иди ко мне, Кротовский, я соскучилась.
— Ева, не до того сейчас. Клещов с Балакбаем…
— Двадцать минут потерпят Клещов с Балакбаем, — оборвала она, и впилась губами в мои губы.
В двадцать минут мы не уложились.
— Пить хочу.
— Я сделаю кофе, у меня тут есть горелка.
Она пошла к трюмо поджигать гарелку, и я подумал что в том, как покачиваются ее голые бедра есть что-то гипнотизирующие.
— У Клещова двадцать боевых магов.
Начинаю описывать обстановку, но она меня опять прерывает.
— Всего двадцать, — поправляет она, — Боевых семнадцать. Порталист и два «купольщика» не в счет.
— Ого, откуда знаешь?
— Провела кое-какую работу.
— И что можешь сказать про них?
— Четверых можно перекупить… если постараться то и пятого, — она ловка сняла закипающий кофейник с огня.
— Они встанут на мою сторону?
— Если хорошо заплатить, то встанут, но я бы этого не делала. Зачем тебе эти продажные твари?
— И то верно. Я выпишу тебе чек. Сможешь снять деньги у почтмейстера.
— Я знаю.
Я вышел от Евы и сказал деду ехать обратно в Лучково. Ева меня порадовала. Если она перекупит пятерых магов, у Клещова останется четырнадцать, потому что еще один у нас в плену. А боевых и вовсе только одиннадцать. Надо сказать об этом Комаринскому, он лучше меня в этом понимает.
Вернувшись в Лучково, я не узнал «родную» деревню. Такого количества народу здесь не было до того, как отсюда вывезли дедей, женщин и стариков.
