За мою долгую карьеру мне попадались такие начальники, что окружали себя самыми невзрачными и бесталанными людьми, чтобы никто не мог их самих ни затмить, ни подсидеть.
— Вот значит как. Боги подстраивают правила игры так, чтобы побеждали не самые сильные, достойные, умные и так далее, а наоборот. Чтобы побеждали серые посредственности, такие, кто не сможет претендовать потом на большее.
— Зачет, Кротовский, — важно поздравил меня Крот, — Ну, а теперь посмотри на все новым взглядом… так сказать, с высоты обретенного понимания.
— Получается, что победит тот, кто не покажет особых талантов, кто будет пролезать на грани поражения. А вот выскочек и фаворитов будут срезать безжалостно.
— Все верно. Теперь понимаешь, что я имел ввиду, когда сказал, что ты отлично сработал?
— Теперь понимаю. Я вылез во второй круг в числе последних.
— Да, а еще ты взял в команду двух откровенных аутсайдеров. Они даже не маги. Оба «физики». При этом один глуп, как пень, а другая психованная. Я думал, что ты сделал это с умыслом, Кротовский.
— Ну… как-то само получилось.
— Ладно-ладно, мог и подыграть. Не расстраивать меня еще больше саморазоблачительными признаниями.
— Ну извини. Уж какой есть… погоди, — тут меня пронзает еще одно понимание, — То есть боги мне уже подыграли? Мне позволили пройти в данж, хотя он уже был как бы «занят». Потом дали разрешение напасть на игроков без штрафа, хотя до пятой ступени это прямо запрещено…
— Именно так в игре все и происходит, — подтверждает Крот, — С одной только поправкой.
Заруби себе на носу: Боги тебе не подыгрывают, боги используют тебя в своих целях. Лучшее отношение со стороны богов, которого ты можешь добиться — это когда богам на тебя насрать. Выруби это в граните и в рамочку повесь. Понятно?
— Понятно.
— Ну, тогда свободен.
Выхожу из храма и в задумчивости возвращаюсь в трактир. В свете новых вводных стратегию игры придется пересматривать. Причем существенно. Я думал все просто. Что игра — что-то вроде гонки на выживание. Кто быстрей прокачается до сотни, тот и победил.
Однако в жизни все всегда оказывается сложнее.
Подсаживаюсь за столик к своим. Акула имеет абсолютно счастливый вид. Он только. что закончил поглощать нечто жирное-мясное и ему уже подносят новое блюдо, огромного запеченого карпа. Жужа потягивает из кружки и смотрит на Акулу с неприязнью.
— Как обстановка?
— Я бы сказала, что он ест как свинья, но не хочу обижать бедное домашнее животное.
— Я про другое.
— Как ты велел.
