Кротовский, вы последний

Крадусь за ней мимо кустов, мимо старых сливовых деревьев. В итоге она приводит меня в дальний конец участка к маленькому летнему домику. В таких домиках, наверное, должны обитать садовники. Я даже и не знал, что здесь такой есть.

Заведя меня внутрь, Мила начинает говорить свободно.

— Вот. Я устроила здесь себе гнездышко. Нравится?

— Симпатично.

Не знаю, была ли в этом домике раньше мебель. А теперь тут есть широкий диван, несколько стульев, круглый столик. На столике бутылка вина, ваза с фруктами, пара бокалов.

Очень миленькое гнездышко устроила себе Мила.

— Располагайся, Кротовский, — Мила садится на диван, откидывается на спинку и непринужденно кладет ноги на столик, — Вина выпьешь?

— А, пожалуй, выпью.

Присаживаюсь на стул, откупориваю бутылку, разливаю по бокалам. Один подаю Миле, другой беру себе.

— Твое здоровье, Кротовский, — она салютует мне бокалом.

— Твое здоровье, Мила.

Мы делаем по глотку."

"— И чего ты на ужин не остался? — спрашивает Мила.

Пожимаю плечами.

— Не захотел.

— А чего так?

— Твой отец решил отложить сделку.

— Вот оно что… тогда я тебе одно скажу, Кротовский. Если папенька отложил сделку, у него были на то причины. Он нам с матушкой все уши прожужжал… какой умный молодой человек этот Кротовский… какие новаторские идеи предлагает этот Кротовский… таких эпитетов никто другой от моего папеньки не удостаивался.

— Мне приятно это слышать, но делу это не помож… Мила, а может ты мне поможешь?

— Это смотря чем.

— Ты сможешь аккуратно выспросить у твоего папеньки, что именно ему наплели про мою фабрику? Что за осведомители у него такие?

Мила ухмыляется, снимает ноги со столика.

Ставит бокал. Встает, подходит вплотную и слегка ко мне наклоняется. Поскольку я остаюсь сидеть на стуле, мой нос фактически оказывается в соблазнительной ложбинке между упругими полушариями, едва прикрытыми невесомой тканью. Мила запускает пальцы мне в волосы.

— Но тогда ты мне будешь должен, Кротовский…

— Ох… — грехи мои тяжкие, — …буду должен.

Мила выходит из домика, оставив меня одного.

Подливаю себе немного вина. Отпиваю. Остается только ждать…

… Она вернулась минут через двадцать. Плюхнулась на диван и снова водрузила ноги на столик:

— Кротовский, будь паинькой, налей мне вина… папенька порой бывает невыносимо скрытен…

Наливаю ей вина.

— Значит так, слушай… сядь уже рядом со мной, боишься меня как будто…

Пересаживаюсь со стула к ней на диван.

— По поводу осведомителя… поближе сядь, Кротовский, я не кусаюсь.