Кротовский, вы последний

Из дыры вываливается очередная тварь, и сразу кидается на меня. Прежде, чем упасть на задницу, успеваю выпустить в нее импульс из пронизывателя. Результат не совсем нулевой. Тварь сбивается с прыжка… но и только…

— Вали отсюда, нулевка, — Настасья Кобылкина эффектным ударом магической плети разваливает тварь напополам, — Не видишь, прорыв.

— Прорыв?

— Да, да, прорыв, — она протягивает мне руку, чтоб я ухватился, и рывком ставит на ноги. Сильна, Настасья. Дернула, как дед репку.

— Почему прорыв? Откуда?

— Это бы следовало у привратницы спросить.

Только не видно ее что-то. Все, греби отсюда, Кротовский, не отвлекай.

Нехорошее предчувствие, что заставило меня полезть на Изнанку усилилось. Привратница — это баба Нюка. А я ни разу не видел, чтоб она уходила за пределы магучевского особняка.

Кобылкина замечает новую тварь и бросается к ней, забыв про меня. А я, вместо того, чтобы вернуться в Лицевой мир, спешу в крепость. Забегаю внутрь и на этот раз среагировать не успеваю. В меня с разгона врезается… Белкина.

Мне удается удержать равновесие только потому, что она маленькая и легкая.

— Кротовский, как хорошо, что ты здесь. Баба Нюка пропала.

— А в кабинете?

— Нет ее там.

— Тогда надо обходить крепость. Вряд ли она ушла из крепости.

— Да, Кротовский, надо в крепости искать.

Однако едва мы делаем первые шаги, в воздухе появляется новая «дыра».

— Бежим, — хватаю Белкину за руку и тяну ее вон из крепости.

Мы успели выскочить наружу, а я с размаху шибанул дверью твари по морде. Впрочем, понимаю, что «дверью по морде» ее не остановить.

Как назло линия бойцов сместилась в другую часть двора. Сбежать к ним под защиту мы просто не успеваем.

— К воротам, — кричу, и мы припускаем к воротам.

Несемся со всех ног. Тварь просто вышибла немалой тушей дверь с петель и бежит следом. Но мы все же успели. Влетаем в портальные ворота, перемещаясь в Питерский особняк и… едва успеваем погасить скорость и оттормозиться.

С этой стороны поджидает еще одна тварь. Я вижу растерзанный труп сторожа.

Вырванные кишки. Морда твари вся в крови. Она прекращает жрать, оборачивается на нас и издает раздирающий душу рык. Мы в ловушке. Твари с обеих сторон портальных ворот.

Белкина начинает подвывать от страха и пытается вжаться мне куда-то в подмышку. Одной рукой обхватываю Белкину, в другой руке держу перо. Пячусь задом и затаскиваю нас с Белкиной обратно в портал.

— К-кротовский, г-где мы?

Не хватало, чтоб к Белкинской картавости добавилось еще и заикание.